Девушки по очереди выходили на длинную сцену и исполняли номер под две песни, разоблачаясь и демонстрируя акробатические трюки на вращающемся латунном шесте, не снимая туфель на немыслимо высоких каблуках. После танца каждая стриптизерша обходила зал, предлагая мужчинам «отблагодарить её за танец» и попутно оценивая клиента на предмет приватного шоу в отдельной зоне клуба, где и делались настоящие деньги. Девушка, танцевавшая, когда Рис только вошел, была слишком привлекательна для такого места. Кто знает, что заставило её работать в этой дыре. Впрочем, правды всё равно не дождешься, а у него хватало собственных проблем, чтобы пытаться спасти каждую двадцатидвухлетнюю стриптизершу в Сан-Диего. Не один молодой боец SEAL сбился с пути из-за легендарной танцовщицы с золотым сердцем. Когда она подошла к его столику в поисках чаевых, Рис вежливо кивнул и засунул доллар ей за подвязку. Следующая девица была с лишним весом, а возможно, и вовсе беременна. Она неуклюже топала по сцене на каблуках, что делало её вид еще более нелепым. Это было бы забавно, если бы не было так грустно.
Рука на плече заставила его отвлечься от сцены. Рис поднял взгляд на высокую, изможденную фигуру. Она спросила на ухо, можно ли присесть. Он указал на стул рядом, но она вместо этого уселась к нему на колени боком. На ней была черная ночнушка, стринги и стандартные для стриптизерш прозрачные туфли. В носу — золотое кольцо, большая часть тела покрыта татуировками. Волосы выкрашены в иссиня-черный цвет, контрастировавший с бледной кожей, как клавиши пианино. Она была именно тем, кого искал Рис.
— Я Рейвен, — представилась она, положив руки ему на плечи.
— Родители, должно быть, предсказали твою карьеру еще в пеленках, — едко отозвался Рис сквозь грохот музыки.
Она либо пропустила шутку мимо ушей, либо работала на таком автопилоте, что ничего не заметила.
— Ты слишком симпатичный для этого места. Расскажешь о себе?
— Просто хочу хорошо провести время.
— А кто не хочет? Угостишь даму выпивкой?
Рис знал эту схему: ты покупаешь танцовщице напиток, а она делит стоимость дорогущего шампанского (или, что хуже, фруктового сока) с заведением.
— Конечно, — ответил он.
Рейвен махнула официантке, та принесла бокал с какой-то игристой жидкостью, и Рис бросил на стол двадцатку.
— Сдачи не надо. — В ответ он удостоился понимающей ухмылки официантки.
— Ты в отличной форме, — заметила Рейвен, похлопав его по груди. — На военного не похож, для бейсболиста староват… Стройка?
— Что-то вроде того.
— Хочешь приватный танец? Я о тебе позабочусь в лучшем виде.
— Давай просто посидим здесь и поболтаем минуту. Я в долгу не останусь.
— Обожаю болтать, детка. Всё равно тут больше не с кем.
— Я так понимаю, ты любишь «повеселиться»?
Её глаза загорелись при этом кодовом слове, означавшем наркотики.
— О да, я очень люблю «веселиться». Но ты не похож на того, кто в теме.
— Всякое бывает. У тебя что-нибудь есть на руках?
Её игривый тон моментально сменился деловым. Она отбросила образ танцовщицы и примерила роль предприимчивого дилера.
— Кое-что найдется. Что именно ищешь?
— Что-нибудь для спины: «Лоритаб», «Рокси», «Перки» — подойдет что угодно.
— Думаю, у диджея есть «Дон» — большие таблетки. Ты ведь не коп?
— Я совершенно точно не коп. Почем?
— Схожу спрошу. — Она быстро зашагала к будке диджея и скрылась на ступенях. Вернулась через две минуты, хитро прищурившись. Снова села к Рису на колени, на этот раз верхом. — У него есть четыре штуки. Продаст по сотне за каждую. Я на этом ничего не имею, просто помогаю тебе.
«Ну конечно», — подумал Рис, но вслух не сказал. Он навел справки и знал, что это грабёж среди бела дня, но ему было плевать. Он залез в карман и вытащил четыре стодолларовые купюры. Рейвен запихнула их себе за пояс трусиков и достала оттуда же сверток фольги, который сунула Рису в нагрудный карман рубашки. Он испытал легкое облегчение от того, что ему не пришлось брать это в руки.
— Спасибо, детка, — сказала Рейвен, придвинулась и чмокнула его в щеку. Она слезла с его колен, и он направился к выходу.
• • •
Вернувшись домой, Рис надел нитриловые перчатки и достал сверток с таблетками, купленный у Рейвен. Несмотря на репутацию метадона как средства для лечения героиновой зависимости, в первую очередь это соединение использовалось как сильное обезболивающее. Рис выяснил, что назначать метадон — задача крайне тонкая, так как терапевтическая доза опасно близка к летальной, а будучи опиоидом длительного действия, он очень долго выводится из организма. Тем не менее многие врачи прописывают его при хронических болях из-за низкой стоимости. Он прочитал серию статей о пациентах, получавших пособие по программе Medicaid и случайно погибавших от передозировки метадона. Также он изучил доклад с конференции судмедэкспертов о смертности среди взрослых мужчин в США от передозировок рецептурными препаратами — чаще всего в результате того, что врачи называли «полипрагмазией».