Рис и его конвой миновали две пары двойных дверей, отделяющих медицинский мир от афганской пыли, которая, сколько бы гравия ни укладывали военные США, проникала во всё. Выйдя под палящее солнце, Рис зажмурился и прикрыл глаза рукой. Он поймал себя на мысли, что даже не посмотрел на часы и почему-то думал, что всё еще ночь. Рис едва не споткнулся: головная боль, худшая из всех, что были до сих пор, почти парализовала его. Но прежде чем он успел среагировать, она снова исчезла. Что это, черт возьми, такое?
Когда глаза привыкли к свету, Бриджер указал на припаркованный квадроцикл side-by-side — военизированную версию гольф-кара. Бриджер сел за руль, Рис занял место рядом. Их безмолвный «охранник» устроился сзади, и они направились к зданию, где, как предположил Рис, находился офис НКИС.
Они влились в обычную суету авиабазы Баграм: солдаты грузились в машины, готовясь к патрулированию с афганскими союзниками; авиаторы меняли смену на аэродроме; у столовой выстроилась очередь из военных и гражданских подрядчиков. Обычный полдень среды в зоне боевых действий.
Пока они ехали по Дисней-драйв, Рис невольно качал головой, глядя на офицеров, которым приходилось отвечать на воинское приветствие чуть ли не через каждые пять шагов. Даже в зоне боевых действий некоторые «большие шишки» считали важным соблюдать этот элемент армейского этикета. В такие моменты он особенно ценил свою стерильную форму: никаких знаков различия, а значит, не нужно пятьдесят раз козырять по дороге в магазин или спортзал.
Бриджер притормозил и остановился перед строением, оставшимся еще со времен советского вторжения 1979 года. Стены были испещрены пулевыми отверстиями — невозможно было разобрать, остались они от русской оккупации или от текущего конфликта. Забавно, но Рису здание напомнило старую советскую гауптвахту. Весьма символично.
Бриджер оставил старшину на улице и повел Риса внутрь. Они прошли по коридору мимо кабинетов, где одинаково одетые агенты стучали по клавишам, перебирали бумаги или бормотали что-то в телефонные трубки. Рис подмечал всё: в какую сторону открываются двери, в каких кабинетах есть окна, кто из агентов вооружен. Наконец Бриджер остановился у последней двери в конце коридора.
— Пожалуйста, подождите здесь, сэр, — сказал он и юркнул внутрь.
Рис остался один. Он понимал, что за ним, скорее всего, наблюдает маленькая видеокамера. Он принялся изучать расклеенные на стене ориентировки. В основном это были бывшие афганские рабочие, выполнявшие самую грязную работу, которую не хотели делать американцы — например, опорожнение биотуалетов, запекавшихся на летней жаре. Рис всегда считал их лучшими информаторами для повстанцев: они исходили каждый угол базы и знали её до сантиметра, обеспечивая врагу точные координаты для обстрелов из минометов и ракетных установок.
Дверь снова открылась. Агент Бриджер кивком пригласил Риса войти. Комната была небольшой. Рис сразу заметил, что в ней нет окон и других входов. За прямоугольным складным столом сидел человек. Он не предложил руки, а представился как специальный агент Дэн Стаббс, одновременно предъявив жетон и удостоверение. «Злой коп».
Рис сел напротив Стаббса. Бриджер присоединился к своему начальнику. Стаббс демонстративно поправил бумаги, затем сдвинул узкие очки для чтения на кончик носа и обратился к бойцу SEAL, которого вызвал сюда ради демонстрации власти.
В комнате было гораздо темнее, чем в коридоре или соседних офисах. Рис снова ждал, пока глаза привыкнут, и попутно сканировал помещение. Перед Стаббсом лежала внушительная стопка бумаг, а рядом — микрокассетный диктофон. В углу на штативе стояла видеокамера, но казалось, что запись не идет.
Агенту Стаббсу можно было дать и сорок, и шестьдесят лет. Волосы были выбриты так коротко, что их цвет трудно было определить. Его двойной подбородок сразу бросался в глаза, и хотя он сидел, было очевидно, что его живот не знаком с ежедневной физподготовкой. На нем было черное поло под дешевым темным пиджаком. В его поведении чувствовалось армейское прошлое, хотя Рис сомневался, что оно было героическим.
— Командир Рис, — начал он официальным тоном, пододвигая лист бумаги через стол, — прежде чем мы начнем, ознакомьтесь со своими правами и распишитесь внизу.