Из бойницы снова долетел голос привратника:
— Мой господин! Его светлость правитель изволит видеть одного тебя!
— Одного?.. — опешил Спитамен. — Разве Намич спятил с ума?!
— Он в здравом уме, господин, и прошу так не говорить о нашем правителе. А то может статься, что ворота и вовсе не откроются!.. — и все это изрекал начальник привратной стражи, который всякий раз встречал Спитамена, оказывая ему знаки внимания и уважения, и с таким же почетом провожал. Что это с ним? Словно подменили! Нет, тут все дело в Намиче. Куда едет большая арба, туда и малая катится.
Спитамен незаметно обернулся. Датафарн, Зурташ, Шердор, Тарик уже тут как тут, выехали вперед, ждут сигнала. «Мы пройдем в город, если бы для этого даже пришлось лезть через стены! — подумал Спитамен. — Что же это старая развалина надумала?..»
— Отворяй! — приказал он.
Громыхнул в подворотне засов, зазвенела цепь, и тяжелые, обитые бронзой створы, заскрипев, подались назад. Образовалась щель, в которую мог протиснуться только пеший, да и то с трудом. Что ж, Спитамену пришлось слезть с коня. То же проделали, глядя на него, Датафарн, Зурташ, Шердор, Тарик и стали медленно приближаться.
— А вы стойте на месте, тут и дожидайтесь своего предводителя! — раздался хриплый голос начальника стражи.
Но было поздно, Спитамен уже скользнул между створами ворот, могучим кулаком сбил с ног двух дюжих привратников, подпиравших створы ворот плечами с внутренней стороны. На помощь им кинулись несколько других, на ходу вынимая из ножен мечи. Но Датафарн, Зурташ, Шердор, Тарик уже были в подворотне. Зазвенели мечи. Троих или четверых стражников удалось обезоружить, остальные позорно бежали.
— Не кровь собратьев проливать мы пришли сюда! — гневно сказал Спитамен перепуганному насмерть начальнику стражи, едва не свернувшему себе шею, сбегая по деревянным ступеням с башни. — А чтобы вместе с вами защитить Мараканду!.. — Он тяжело дышал, глаза сверкали.
— Не сердись, господин, мы люди подневольные. Что велят, то и исполняем, — лепетал дрожащими губами старший привратник.
Спитамен налег с друзьями на ворота, отворил их настежь. Махнул рукой, и в подворотню въехали конники, звеня удилами, зло подшучивая над привратниками и громко смеясь. Улицы Мараканды наполнились конским топотом.
— Пока я буду разговаривать с Намичем, мои джигиты останутся здесь! — сказал, кивнув на ворота, Спитамен начальнику стражи. — Пока можете отправляться в харчевню, они посторожат!..
К нему подвели Карасача, он ласково погладил его по шее и сел в седло.
Жители Мараканды переполошились, увидев бешено скачущих по улицам конников, бросились кто куда, вбегали во дворы, запирали ворота, но в конце концов разобрались, что прибыли свои, и не кто-нибудь, а Спитамен с войском.
Ворота цитадели были отворены. Пять всадников стремительно пересекли площадь и, не успели привратники скрестить на их пути длинные копья, как они уже влетели в подворотню. Снующая по двору челядь разбежалась. Всадники осадили коней у веранды дворца. Бросившиеся к ним стражники узнали Спитамена и его друзей, которые тоже не раз тут бывали, растерянно затоптались на месте. Спитамен спрыгнул с седла, передал одному из них повод коня:
— Отведи к коновязи да не забудь напоить, накормить!
Остальные поступили так же.
Затем проследовали по длинной галерее, громыхая сапогами, к главному залу, где Намич обычно принимал послов. Стоящие у двери стражники не посмели их задерживать, увидев гневные лица. Толкнув дверь, все решительно вошли в светлую залу. Увидев Спитамена и его ближайших соратников, принимавших участие в аресте Бесса, Намич, восседавший в высоком кресле, очень напоминающем царский трон, замолчал на полуслове, растерянно глядя на везирей, полукругом расположившихся напротив него. Однако тут же за окном раздались голоса начальников охраны дворца. В коридоре послышались шаги и почти тотчас вслед за вошедшими в залу вбежали десятка два телохранителей Намича с обнаженными мечами, готовых по первому же зову Намича наброситься на незваных гостей. Ни Спитамен, ни его друзья на них даже не обернулись.