Намич быстро взял себя в руки и попробовал улыбнуться, поглаживая бородку.
— Почему у вас на лицах такое смятение? Или вы не узнали знаменитого Спитамена, приняв его за нашего недруга?.. — спросил он с наигранной усмешкой у телохранителей. — Спрячьте оружие в ножны и ступайте, нам с полководцем надо поговорить.
И когда телохранители, шаркая сапогами о ковер, удалились за дверь, Намич наклонился вперед, облокотясь левой рукой о колено, а правую положив на рукоять кинжала, и, в упор глядя на Спитамена, спросил:
— Как велите истолковывать ваше столь неожиданное вторжение?
— Мы пришли, чтобы задать вам несколько вопросов, Ваша светлость, — сказал Спитамен как можно спокойнее. — Если позволите…
— Позволяю.
— Не сам ли Анхра — Майнью нашептывает вам что-то на ухо; едва вступив в Мараканду, мы узрели столько странностей…
— Что именно поразило твой орлиный взор? — усмехнулся Намич.
— Неужели наше долгое отсутствие на ваших пирах могло вызвать к нам столь откровенную вашу неприязнь, Ваша светлость, что, разговаривая с нами, вы держитесь за кинжал?
— Буду откровенен с тобой, Спитамен, — произнес Намич, меняя позу и сведя над переносицей кустистые, тронутые сединой брови. — Ты не по-рыцарски обошелся с Артаксерксом. Или забыл, что Ахура — Мазда карает всякого, кто проливает царскую кровь?..
— Вы знаете, во имя чего это было сделано… Но если Ахура — Мазда посчитает, что для спасения Согдианы нужна еще и моя кровь, то я готов принести ее в жертву!..
— Ему виднее, — произнес Намич, глянув в потолок. — Во всяком случае, Искандар Зулькарнайн уже шествует по земле Согдианы…
— Потому я перед вами, Ваша светлость. Двурогий идет сюда. И горе нам, если мы не позаботимся о том, чтобы Мараканда стала неприступной крепостью на его пути.
Намич глубоко задумался, склонив голову на грудь. Везиры его перестали перешептываться, притихли. Через открытые в сад окна доносился щебет птиц.
— Эх, не думал я, что согдийские предводители столь легкомысленны, — проговорил он. — Искандар при помощи своего отца Бога с невероятной легкостью разбил великую армию Дариявуша… С твоей легкой руки, Спитамен, рассеяны остатки бактрийской армии, которую готовил к сражению Артаксеркс… А ты хочешь испугать самого Искандара со своим жалким воинством.
— Ко мне стекаются люди со всех сторон. У кого нет оружия, те берут с собой топоры, серпы и просто палки. Воинство мое изо дня в день растет. Немало доблестных воинов у Оксиарта и Хориена!..
— Они уже были здесь, — ленивым голосом сказал Намич. — Оба поспешили с воинством в свои замки, которые якобы неприступны. Если это так… — хихикнул Намич, — …то войско Искандара будет уничтожено у стен их замков, и ему не с кем будет идти сюда.
Для Спитамена этот диалог был неприятной неожиданностью. Он возлагал немалые надежды на Оксиарта с Хориёном. А они покинули Мараканду, побывав тут раньше его. У них с Намичем, наверное, состоялся такой же разговор. Понять их можно. Замки обоих на пути у Искандара, а там их семьи, близкие… Если бы Намич принял твердое решение оборонять Мараканду до последнего, то полководцы перевезли бы сюда свои семьи. И одно это вынудило бы их сражаться, не щадя себя.
— Мне понятен ваш замысел, Ваша светлость… Вы хотите открыть врата дэву, который предает огню наши священные книги.
Намич опустил глаза и после долгой паузы тихо проговорил:
— Во имя спасения Мараканды…
Датафарн, сделав шаг, встал рядом со Спитаменом и сказал:
— Вы пожалеете, Ваша светлость.
— Одного желаю: чтобы Мараканда не обратилась в пепел. Сын Бога снисходителен к покорным. Я надеюсь, мы решим вопросы миром…
— Ваша светлость, такие важные вопросы надо было решать на совете, собрав всех предводителей Согдианы!.. — резко произнес Спитамен, не скрывая более гнева.
— Я посылал за предводителями гонцов. Большинство из них были здесь… А вас они не застали в ваших землях. К тому же мне стало известно, что отдельные ваши отряды совершают разбойничьи налеты на когорты Искандара. Вряд ли он за это пощадит вас. А заодно может свой гнев обрушить и на тех, кто принимает вас в своем дворце…
Это был недвусмысленный намек на то, чтобы Спитамен с товарищами как можно скорее покинули Мараканду.