— Нет, ни за что!.. — резко сказал Оксиарт. — Разве не по его вине враги уже здесь?.. Артаксеркс, каков бы он ни был, имел под рукой армию, которая была раза в три сильнее, чем мы сейчас!..
— Пойми, брат, не время нам сводить друг с другом счеты. О поступке Спитамена ведает Ахура — Мазда, пусть он и судит… Врозь нам Двурогого не одолеть. Надо послать гонца к Спитамену. И чем раньше, тем лучше. Я сейчас же отправлюсь за своей дружиной…
— Наверное, ты прав, — глухо произнес Оксиарт. — Другого выхода, похоже, нет… Однако, по крайней мере, надо дать знать моим в замке, что мы поблизости, и как только прибудет подкрепление, мы пробьемся к ним. Это придаст им мужества. Только бы продержались…
Оксиарт махнул рукой воину, к седлу которого была приторочена величиной с ящик клетка из ивовых прутьев. Тот поддал пятками в бока лошади и подъехал.
Оксиарт вынул из внутреннего кармана калам и кусочек тонкой, как шелк, кожи. Подышал на покрасневшую от холода руку и, слюнявя кончик калама, вывел несколько слов. Подъехавший воин уже извлек из клетки голубя и держал наготове. Оксиарт надежно привязал письмо к лапе птицы, взял голубя, прижал на мгновенье к щеке и подбросил высоко вверх. Голубь захлопал крыльями и взмыл в белесое небо, прежде чем взять направление в сторону замка…
Этим варварам, кажется, и вправду помогает их Бог. Пока Александр готовил своих воинов к штурму замка, повалил снег. За одну ночь его намело столько, что в ущелье кони проваливались по брюхо. Это обеспечивало варварам обилие воды, а македонцам затрудняло подступы к стенам замка. К тому же Александру было известно, что туда навезли съестных припасов с расчетом на длительную осаду. Перебежчики из местных сообщили также, что в замке находятся семьи видных согдийских предводителей Оксиарта и Хориёна. Особенно расхваливали на все лады дочь Оксиарта, мол, другой такой красавицы не сыскать. «Что ж, увидим, так ли это?..»
И когда к Александру приводили очередного перебежчика или пленного на допрос, задавая прочие вопросы, он не забывал спросить:
— А действительно ли так хороша дочь Оксиарта?..
— О да, великий царь, она с легкостью могла бы затмить луну!..
— Если все то, что я о ней слышал, верно, то она, пожалуй, достойна стать моей наложницей, — смеясь, заметил царь.
— О великий царь, она не из тех, кто может разделить с кем бы то ни было ложе без благословения отца!..
— Даже со мной?..
— Даже с вами, великий царь.
— Ха-ха-ха!.. — хохотнул царь. — Видно, мне придется позаботиться о том, как бы не испортить отношений с ее отцом! Так, что ли?..
— Это дело Вашего величества, — склонился в низком поклоне пленный, прижав к груди руки.
Царь, откинув полог, вышел из шатра.
— Коня!
Однако дорога вела вверх слишком отвесно и была занесена глубоким снегом. Верхом он преодолел лишь половину пути до замка. Небо очистилось, и ярко светило солнце. Он из-под руки оглядел стены замка, казавшиеся неприступными. Между высокими зубцами стояли наготове воины. По тому, как за человеком в голубом плаще следуют, едва поспевая, телохранители и свита, они, наверное, поняли, что это царь. Оставив коня, он далее направился пешком, проваливаясь по колено в снег, а местами и по пояс. Прежде чем двинуть войско дальше, к Мараканде, он должен во что бы то ни стало взять этот замок, который может стать оплотом для согдийцев, если им вдруг придет в голову восстать против него. Отдельные их разбойничьи отряды и так не дают ему покоя.
Рядом с Александром упала стрела и исчезла в снегу. Александр остановился, слыша, как тяжело дышат за спиной телохранители. Коль стрела долетела, голос долетит тем более.
— Эй, вы!.. — крикнул царь, сложив ладони рупором. — Я великий царь Александр, сын Зевса!.. Хорошо ли вы слышите меня?
— Слышим тебя, как самих себя! — крикнули со стены. — В гости мы тебя вроде бы не звали. Что тебе надо?
— Предлагаю вам сдать замок без боя. Даю царское слово, что все воины, скрывшиеся за этими стенами, вернутся домой к своим семьям здоровыми и невредимыми!..
Послышался хохот.
— Мы знаем, чего стоит твое царское слово!..
— В таком случае мы пойдем на приступ и тогда не ждите пощады!.. — погрозил кулаком Александр, раздраженный высокомерием варваров.
— Давай, давай!.. — хохотали на стене. — Поищи-ка крылатых воинов!..
— Докажи-ка, что ты сын Бога!.. Обыкновенным людям нашей крепости не взять!..
Александр стоял взбешенный. Он сгреб полную пригоршню рассыпчатого снегу и провел им по лицу. «Пеняйте на себя…» — пробормотал он и стал стремительно спускаться. За ним толпились телохранители, оскальзываясь и падая, вновь поднимаясь; они старались держать щиты так, чтобы, если им вдогонку полетит стрела, она не задела царя.