Александра окружили Лисимах, Клит, Аспат и сбежавшиеся на шум телохранители.
— Вы не ранены, великий царь? — с дрожью в голосе спросил Клит.
Но тот не слышал. Он стоял, наклонясь над жертвой, и любовался ею. Собравшиеся восхищались его отвагой, Лисимах и Клит наперебой вспоминали подробности схватки.
Аспат же, задумчиво глядя на поверженного тигра, с грустью проговорил:
— Ты самого сильного убил, великий царь!.. Ты поистине велик… Этого гиганта я вижу во второй раз…
— Да?.. — насмешливо усмехнулся царь. — Небось, когда в первый раз увидел, полные штаны наложил?
Стоящие вблизи него рассмеялись.
Аспат, уязвленный насмешкой царя, обернулся.
— Это было лет пять назад. Тогда меня позвал в проводники Спитамен… Они тоже встретились на узкой тропе. Я был поблизости и, пустив стрелу, мог попасть зверю прямо в сердце. Но Спитамен не разрешил убить его. «Такого красавца нельзя трогать, — сказал он. — Пусть оставит потомство после себя…» Он стоял всего шагах в трех от тигра. И нарочно медленно всовывал меч в ножны. Тигр понял его и ушел…
Пока Аспат об этом рассказывал, Александр не сводил с него пронизывающего взгляда. «Не Спитаменов ли ты лазутчик?.. — подумалось ему. — И неспроста втираешься в доверие к Лисимаху и Клиту… Надо им сказать, чтобы не были слишком доверчивы и пригляделись бы к тебе».
Не промолвив ни слова, Александр последовал далее по тропе, препоручив другим содрать шкуру с убитого зверя. «Хороший подарок будет Равшанак…»
Им повстречалось перебегающее через тропу семейство кабанов. Александр успел дротиком повергнуть двоих. Но охота более не доставляла ему удовольствия. Разрешив Клиту и Лисимаху побродить еще немного в поисках добычи, он сделал знак Аспату, велел ему следовать за собой и отправился обратно, на поляну, где они оставили лошадей. Там, должно быть, ему развели костры и в больших котлах готовят пищу из свежатины…
Завидев появившегося из зарослей царя, к нему тотчас бросились воины и сопроводили к роднику, возле которого был постлан на мягкой траве ковер, разложены матрасы. Царь прилег, подложив себе под бок подушки.
Аспат налил в чашу холодного кумрана, поднес ему.
Царь принял и сказал:
— Налей и себе.
И с удовольствием утолил жажду лишь после того, как Аспат отпил несколько глотков.
— Значит, и Спитамен охотился здесь? — спросил царь, прислушиваясь к пению птиц.
— Эх — хе, он в Согдиане считался лучшим охотником! — восхищенно произнес Аспат, глаза его при этом восторженно сверкнули, а рот растянулся до ушей. — Он за сто шагов мог попасть стрелой в дрофу!..
«Известно ли этому варвару, что тот, о ком он говорит с таким восхищением, объявил мне войну?.. — подумал Александр, приглядываясь к собеседнику. — Вряд ли он в таком случае был бы со мной так откровенен… — эта мысль принесла ему некоторое успокоение. — Ведь все, что у него на душе, отражается, как в зеркале, на лице…»
А многие из окружения царя взяли за правило скрывать от него все, что может его хоть мало-мальски огорчить, зато приятное, способное пролиться бальзамом на сердце, растягивают, как кожу, выделываемую для бубна, и не возьмут в толк, что плохая весть порой бывает важнее, чем приятная.
— Послушай, Аспат, а где вы в тот раз встретили этого тигра?
— Вон там, — показал рукой Аспат. — Недалеко от того места, где с ним повстречался ты, великий царь!..
И снова в душу царя вкралось подозрение, а взгляд сделался пронзительным. «Не специально ли ты привел меня сюда, рассчитав, что тигр нападет неожиданно, а я не успею отреагировать?.. Иначе предупредил бы меня, что это — территория полосатого гиганта…»
— Ты хорошо знал Спитамена?.. Что он за человек?
— Как тебе сказать… — задумался Аспат, не находя слов. — Он силен и ловок…
Царь засмеялся, но синие глаза его сверкнули, как молнии.
— Ты не находишь, что тигр, убитый мной, тоже силен и ловок?
— Да, великий… Но тигр не обладает проницательным умом и талантом полководца…
— С этого бы и начинал!.. Предводители многочисленных согдийских родов, именитые батыры признали над собою мою власть. Почему среди них нет Спитамена, как ты думаешь?
— На это мне трудно ответить, великий царь. Одно знаю твердо: Спитамен за добро платит добром и никому не прощает обмана…
«Значит, наивен, — подумал Александр. — На войне побеждают не только силой. Не менее действенное оружие — коварство». Он взбил кулаком подушку, подложил ее под голову и прикрыл глаза.