Выбрать главу

К тому же царь царей надеялся, что до весны, быть может, успеют подойти сатрап Бактрии Бесс со своим войском и примкнувшие к нему согдийские полководцы. Дариявуш даже посылал гонцов с просьбой о помощи к скифам, этим полудиким племенам, бывшим заклятым врагам своим, надеясь, что они соблазнятся золотом. Но в начале весны прибыл только Бесс, его верный Бесс, который, оказывается, заслуживает большей любви, чем царь царей к нему до сих пор питал. Он обнял этого полноватого и несколько неуклюжего с виду полководца и долго не разнимал рук, прижимая его к себе, силясь сдержать катящиеся из глаз слезы. Надо же, Бесс откликнулся на его зов! В то время, когда придворные от него бегут, чтобы сдаться Зулькарнайну, рассчитывая на его милость, Бесс прибыл сюда…

— А где согдийцы? — спросил Дариявуш.

— Они вскоре будут. Я послал к ним гонца, а сам, не теряя времени, выступил в Экбатаны.

— А скифы?

Бесс, опустив глаза, развел руками. И Дариявуш понял, что сыны пустыни не захотели прийти ему на помощь.

— Они никогда не были нам друзьями, — молвил он после паузы и вновь устремил на сатрапа, еще покрытого дорожной пылью, благодарный взгляд. — Спасибо тебе… Я ни на кого не могу полагаться, как на тебя. Могу ли я полностью доверять иноземцам Патрону и Главку, командующим греческими наемниками? В последнее время я стал замечать в их глазах нечто такое, что хочется тут же кликнуть охрану и взять обоих под стражу. Только ты и мой верный везир Набарзан остались, только на вас я могу опереться…

Дариявуш сильно похудел, глаза ввалились, и вокруг них темнели круги, его бороды и усов давно не касались ножницы брадобрея. Одежда на нем, которая еще недавно была роскошной, выглядела потрепанной, свисала складками. Казалось, он уже махнул на себя рукой.

— Ступай, отдохни с дороги. А вечером я велю устроить в честь твоего прибытия пир, — сказал он, положив на плечо Бессу руку.

Однако пиру состояться вечером было не суждено. На закате в Экбатаны примчался на взмыленном коне гонец. Конь рухнул под ним у порога дворца, хрипло дыша и судорожно перебирая ногами. Гонец выпростал из-под него ногу, стремительно пересек мощенный плитами двор и взбежал по ступеням дворца. У входа его встретил везир Набарзан. То, что он услышал, заставило его чуть ли не бегом проследовать в покои царя. Гонец привез известие, что Искандар Зулькарнайн выступил из Персеполя и приближается с устрашающей быстротой…

Эта весть мгновенно распространилась сначала по дворцу, а затем и по всему городу. Началась паника.

Дариявуш распорядился отправить обоз на северо-восток, к Каспийским воротам, и стал готовиться, чтобы на рассвете двинуться вслед за ним. Голова у него шла кругом, и он полностью полагался на везира, который никогда не терял присутствия духа и умел предусмотреть все до мелочей. С вечера у Дариявуша поднялся жар, однако у него не было желания даже призвать лекаря. Он уединился во внутренних покоях, чтобы отдохнуть перед дорогой. Окна были отворены, и когда прохладный ветерок откидывал занавес, из-за темнеющих деревьев в комнату заглядывала луна. Царю не спалось. Он размышлял о том, что враг, быть может, удовольствуется завоеванием Экбатан и не пойдет дальше на восток. Теперь Дариявушу ничего не оставалось, кроме как следовать в далекую Бактрию…

Время близилось к полуночи, когда за дверью послышался шорох. Рука его потянулась к шнуру с массивной кистью: если за него дернуть, то в соседних покоях, где находится стража и прислуга, раздастся звон колокольцев. Однако он услышал негромкий голос своего тайного соглядатая:

— Ваше величество, это я!..

— Входи, — шепотом ответил царь.

Дверь отворилась пошире, в нее бесшумно, как тень, проскользнул человек и замер, не смея более сделать и шагу. Занавес на окне колыхнулся, и царь разглядел в лунном свете его бледное лицо.

— Ваше величество, простите, что тревожу в столь позднее время. Однако вы сами позволили…

— Да, да, говори, — заторопил его царь; он поднялся с постели и, накинув на себя парчовый халат, стал расхаживать взад-вперед, мягко ступая по толстому ковру.

— Полководцы собрались на совет. Они без должного почтения произносят ваше имя…