По мере того как Бесс вслушивался в слова старца, лицо его все более мрачнело. В зале сделалось тихо. Те, кто сидел поближе, перестали жевать и навострили уши, а кто сидел поодаль, поднимались с мест и подходили. А старец продолжал, все более торопясь, словно боялся, что его прервут:
— У порога твоего дворца находится царь, отличающийся редкой стремительностью. Он быстрее снимается с лагеря, чем ты сдвинешь этот стол. А ты собираешься отгородиться от его оружия реками и ждать войско с берегов Танаиса[56]. Будто враг не сможет следовать за тобой повсюду, куда ты бежишь. Не страх делает воина проворным, а надежда… Я сказал, ты выслушал. Для хорошей лошади достаточно тени прута, для ленивой мало и шпор.
Бесс пришел в такую ярость, что Спитамен с трудом удержал вцепившуюся в рукоять меча его руку и силой вынудил втолкнуть оружие обратно. Бесса окружили приближенные, стали успокаивать. Кто-то бросился к старцу, чтобы спросить, кто он такой, но того и след простыл, словно его и не было.
— Презренный плебей! Убирайся вон!.. — задыхаясь от гнева, кричал Бесс и, выглядывая из-за плеч окруживших его сановников, искал взглядом старца, на углах его рта выступила пена.
Не владея собой, Бесс бросился из пиршественной залы, поддерживаемый приближенными.
На рассвете Бесс покидал столицу Бактрии. Еще ранее из нее ушли почти все жители. Преданные телохранители, исполняя повеление своего Артаксеркса, упаковали самые дорогие вещи, погрузили тюки на повозки и подожгли с четырех сторон дворец. Не успел еще арьергард войска покинуть Бактру, разбушевавшееся пламя перекинулось на другие дома, стоящие плотно один к другому, охватило городские кварталы. Вспыхивали, как свечи, кроны деревьев. Небо застлал дым, и казалось, среди дня наступила ночь, по воздуху летели клочья огня, будто прогневавшиеся боги швыряли их сверху на людей. На воинов, покидавших город последними, сыпались со всех сторон искры, прожигая одежду и заставляя взбрыкивать лошадей.
Ночью Бесса с трудом добудились, чтобы сообщить о приближении к Бактре Искандаровых войск. У него еще от хмеля шумела голова, мысли ворочались с трудом. Он думал только о том, чтобы успеть переправиться через Окс прежде, чем за спиной появятся на горизонте передовые отряды Искандара со сверкающими на головах бронзовыми шлемами и наконечниками длинных копий. Он беспрестанно оборачивался и видел только темный горизонт, над которым стлался дым.
А впереди золотисто засверкала гладь реки, отражая висящее над нею солнце. В войске вдруг произошла заминка. Крытая повозка, в которой ехал Бесс, остановилась. Царь раздвинул бархатный полог с бахромой из мелких кистей и выглянул, чтобы узнать, в чем дело. Оказывается, едущие впереди заметили на берегу реки груженые арбы, повозки, конников и приняли их за всадников Искандара. И многие, охваченные паникой, уже стали разбегаться. Да и у самого Бесса сердце куда-то ухнуло…
К счастью, проскакавший навстречу верховой сообщил, что на берегу собрались не успевшие переправиться жители Бактры.
Повозка снова тронулась, раскачиваясь на ухабах. По обе ее стороны ехали, бряцая оружием, телохранители.
На берегу Окса, как выяснилось, скопилась масса народу. Тут было немало тех, кто покинул город несколько дней назад. Лодочники и плотогонщики не успевали переправлять людей. Ладно если бы здесь были только пешие, но у переправы собрались богатые бактрийцы с груженными добром арбами, купцы с навьюченными верблюдами и ишаками, ремесленники с перекинутыми через плечо переметными сумами, из которых торчали инструменты, они вели под уздцы лошадей, впряженных в арбы, полные женщин, детей, стариков. И каждый пытался раньше другого протиснуться к переправе, арбы цеплялись колесами, трещали, обозленные кони ржали и кусались. Кто побогаче, тот сулил лодочникам и плотогонщикам больше денег. И их арбы каким-то чудом вырывались вперед, с громыханием въезжали на плоты. А те, кто победнее, дожидались очереди, расположась на берегу под сооруженными из тряпья навесами, готовили в котлах еду, разведя здесь же костры. Всюду шум-гам. На лицах у всех тревога, печаль. И куда ни повернись, одни и те же разговоры.
— Говорят, Искандар следует за Бессом по пятам…
— Того и гляди будет тут!..
— Сказывают, никого не щадит. А кто сопротивляется, тех вешает на деревьях.