— Окс — последнее препятствие на пути Искандара и наш союзник. Если мы не помешаем ему переправиться через Окс, он снова пойдет по нашим следам, как охотник, преследующий раненую дичь.
— Я это знаю, Спитамен, — устало сказал Бесс и шумно высморкался в полу халата. — Но слишком мало у меня сил, чтобы ему помешать…
— У нас не будет другой возможности нанести ему чувствительный удар.
— Чтобы нанести удар такой, надо иметь тяжелый кулак, Спитамен. Вначале я должен собрать сильное войско. А пока мне надо выигрывать время. Я буду изматывать проклятых македонян, заставляя их следовать за собой через пустыни и уничтожая за собой все колодцы, все съестные припасы…
— Лучше бы ты это делал на территории своей Бактрии. И согдийцы тебя поддержали бы. А сейчас ты ведешь врага в их дома.
Резковатый тон предводителя согдийцев не понравился Бессу, однако он подавил в себе гнев и, устремив на него тяжелый взгляд, медленно произнес:
— Кое-кто из согдийцев надеялся, что на их землю не придет война. Приход Искандара к воротам согдийских крепостей, быть может, вынудит их взяться за мечи…
— Согдийцы готовы идти хоть в огонь за отважным полководцем. Но ты ведешь себя не лучше, чем Дариявуш, которого ты обвинял в трусости.
Бесс понимал, что значила бы для него сейчас ссора со Спитаменом, и стиснул зубы, не давая вырваться наружу словам, которыми еще вчера он мог бы поставить этого зарвавшегося согдийца на место.
Спитамен развернул коня и рысью съехал с холма.
Бесс, расслабясь, ехал в седле и делал вид, что дремлет. Но ему было не до дремоты. Огнем жгла мысль, что Бактрия уплыла из рук. Его Бактрия, куда он намеревался перенести столицу. Кто он теперь, которому так недолго пришлось восседать на троне, а корону приходится не с гордостью носить, а прятать в потайном месте?.. Обретет ли он себе опору в чужой земле, признают ли эти полудикие степняки его власть над собой? Вот и Спитамен показал когти, оскалил клыки. Как на таких полагаться?..
Когда его родич, Дариявуш, был в силе, Бесса мало что волновало и заботило. Далеко находился Дариявуш, в Персии, а власть его ощущалась и в самых дальних уголках империи, не говоря уже о Бактрии и Согдиане. Тогда такие, как Спитамен, не смели даже хмуро посмотреть на Бесса, не то что разговаривать, не выбирая слов. Бесс мог предаваться увеселениям и наслаждениям в окружении льстецов. И это все благодаря царю царей Дариявушу. Но ради спасения империи Бессу пришлось взять на душу великий грех. Простят ли его небеса, не будет ли он жестоко наказан за пролитую царскую кровь?.. Об этом думал Бесс, находясь много часов в пути, проезжая через опустевшие, покинутые жителями кишлаки, по улицам которых носились лишь своры одичавших собак. В этом краю было принято встречать царствующих особ торжественно и с почетом, а им до сих пор еще не встретилось ни единой живой души. И Бесса вдруг охватило чувство, которое испытывает заблудившийся в пустыне путник, не находя ни единого дерева, в тени которого мог бы укрыться от палящих лучей солнца. В такие моменты человеку приходится уповать только на Бога. Если Всевышний отказывает в покровительстве, тогда… Что бывает в таких случаях, Бессу не хотелось думать. Он шептал молитву за молитвой, прося у Бога прощения и милости…
И вдруг его как стрелой пронзила мысль, что, обращаясь с молитвами к Богу, он думает об Искандаре! Тот именует себя сыном Бога. К кому благоволит, щедро одаривает царскими милостями, кого не жалует, тех сурово карает. Что, если и впрямь ему покровительствует сам Зевс?.. А ты тешишь себя надеждой, что враг не узнает, в какую сторону ты подался. Вместо крепостных стен выбрал защитницей пустыню и еще надеешься собрать стоящее войско. Дариявуш тоже на что-то надеялся. На что?.. Искандар оказался сильнее. Почему не хочешь этого признать? Может, пойти к нему с повинной и сдаться на милость победителя? Ведь ты лишил жизни не друга его, а врага. Искандар за это должен быть только признателен. Не лучше ли самому определить себе достойную судьбу до того, как противник вынесет тебе свой приговор?..
Ты сам возвел себя в цари. Сам же и откажись от короны. Снять ее куда легче, чем водрузить на голову. Если вымолить у победителя снисхождение, то он может оставить тебе ту власть, которую ты сейчас имеешь. И ты по-прежнему будешь царствовать, пусть и без короны. Избавишься от скитаний по бескрайним пустыням. Не будешь зависим вон от тех согдийцев, что едут поодаль, держась вместе, и хмуро поглядывают в твою сторону, почти не скрывая неприязни и недоверия. Неужели затаили гнев из-за Дариявуша, к трону которого подползали чуть ли не на брюхе?.. А сделай тебя Искандар сатрапом Бактрии и Согдианы, и к тебе бы они подползали, как к Дариявушу…