— Кого еще принесла нелегкая в неурочное время?
— Протри глаза, бесчестный, да пошевеливайся! — грозно крикнул царский сарбаз. — Отворяй скорее врата!
— Что ты там разорался? Или за тобой гонятся разбойники, чтобы обчистить твой карман? — вяло отозвался привратник.
Спитамен пригладил рукой усы, заодно прикрыв улыбку. Ему было смешно, как привратник разыгрывает из себя придурка, чтобы протянуть время до прибытия начальника стражи и пытаясь выяснить, что это за войско нагрянуло под стены Наутаки.
— Отворяй, болтун! А не то придется тебе укоротить язык! — крикнул сарбаз, с трудом удерживая на месте вертящегося под ним коня.
— Ого, да ты сердит, как я погляжу! Кто же ты таков? Может, разбойник какой, много нынче вашего брата разгулялось по дорогам!
— Его величество великий царь Азии Артаксеркс прибыл собственной персоной! Если не откроешь сию же минуту, будешь немедленно обезглавлен!..
За воротами некоторое время царила тишина.
Всю ночь проведшие без сна воины еле держались в седлах. Они прислушивались и поглядывали на стены, стараясь определить, что на них происходит. Там было приметно какое-то движение. Как бы их не приняли за врагов! А то полетят, чего доброго, в них стрелы. Но было тихо. Лишь фыркали кони, звякало оружие и удила да ворчали недовольные воины.
Наконец голова привратника показалась в одной из бойниц башни. Высунувшись, он посмотрел вниз и спросил, посмеиваясь:
— Неужто и впрямь к нам пожаловал сам царь всей Азии? Ну и ну! Почему же нас никто не оповестил, чтобы мы устроили ему пышную встречу? В прежние времена так не приезжали даже дальние родственники царя.
— Ты что это работаешь языком, а не руками? А ну, отворяй скорее! Великий Артаксеркс у ворот!
— Что-то я не вижу его среди вас. А где же золотой царский паланкин?
— Эй, зануда!.. — крикнул кто-то, не выдержав, из толпы всадников. — Вот увидишь, я высеку тебя собственноручно вот этой плеткой.
— Ты мне не угрожай! — возмутился привратник. — Я человек подневольный и выполняю то, что мне было велено. Сейчас явится начальник стражи, с ним и говорите. Я за ним уже послал.
— Ну и глупец, будь ты проклят, — проворчал Бесс и стал оглядываться по сторонам, словно ища поддержки; взгляд его задержался на Спитамене. «Всю дорогу ехали стремя в стремя с Датафарном. И сейчас о чем-то шепчутся. Вместо того чтобы отчитать проклятого привратника за непочтение к царю Азии, употребив два-три крепких согдийских выраженьица! Если бы Спитамен выехал вперед и крикнул: „Эй, с тобой говорит Спитамен! А это — наш великий царь!“ — ворота бы тотчас отворились. Его тут знает в лицо каждая собака. А ему, видать, нравится выставлять меня на посмешище. Подожди же, я тебе это припомню!..»
Голова привратника в бойнице исчезла, вместо нее показалось заросшее черной бородой лицо начальника стражи.
— Кто такие? — басом осведомился он.
«Сейчас будут повторяться те же самые вопросы, и на каждый из них последует тот же самый ответ, — подумал с раздражением Бесс. — Руки чешутся запустить копье в эту бородатую физиономию!» Крепкое ругательство уже готово было сорваться с языка, но Бесс сдержался. Ему не подобает. Может, Спитамен подаст все-таки голос? Опять обернулся к нему. Сидит, опустив голову, будто нарочно, чтобы его не узнали.
— Кто вы? — сердито переспросил начальник стражи. — Или рты курительным табаком забили?
— Я Артаксеркс, великий царь всей Азии! — бросил в сердцах Бесс.
Последовала пауза. Начальник стражи растерялся, видать. В бойницу едва просачивался сероватый утренний свет, и трудно было определить по его лицу, узнал он Бесса или нет, и откроет ли ворота.
— Я знавал в лицо великого царя Дариявуша… — начал было начальник стражи.
Но Бесс, налившись кровью, заорал:
— Может, тебе показать вынутую из Дариявуша душу?!
— Да не гневайтесь вы понапрасну, — ответствовал начальник стражи. — В Наутаке, слава Всевышнему, правит Его светлость Сисимифр. Я сию минуту пошлю к нему человека, пусть он и решает, — бородатое лицо исчезло в бойнице, гулко простучали по деревянным ступеням шаги и стихли.