— Нет, не могу я так поступить, — виновато потупился Танук. — То я отказывался, когда он всучивал этот перстень насильно, а теперь просить?.. Нет, не стану…
— Ну, и дурак! Ты хоть понимаешь, как оплошал?.. Или даже этого не разумеешь?.. Что о тебе подумает Спитамен, когда узнает, что перстень, которым мог владеть он, теперь находится у его врага Искандара?
Танук растерянно посмотрел на напарника и, подумав, проговорил:
— Это мне не приходило в голову…
— Еще не поздно исправить.
Зохид на цыпочках приблизился к двери зиндана и приник к ней ухом. Из подземелья доносились глухие стоны. Он поманил Танука рукой, показал на дверь и ткнул себе пальцем в ухо: мол, послушай. Танук тоже услышал стоны и странное бормотанье. Пришлось поспешно отпереть замок и распахнуть дверь, заверещавшую так громко, что в кишлаке залаяли собаки. Через зиндан, высвечивая каменные плиты, пролег длинный прямоугольник лунного света. Бесс лежал на спине, запрокинув голову, и громко стонал; его вздутый живот то поднимался, то опадал. Несчастный Танук, думая, что он умирает, застыл на месте, не зная, что делать. Зохид, подбадривая, толкнул его в спину, но тот не мог пошевелиться и, кажется, лишился дара речи. Тогда Зохид сам решительно подошел к Бессу и пнул его ногой в бок:
— Эй, очнись! Что с тобой?..
И тот, будто в беспамятстве, что-то забормотал по-персидски. По его бледному лицу ручьями стекал пот, а выпученные глаза, казалось, вылезут из орбит.
— Уж не рожать ли ты собрался? — сурово спросил Зохид.
— Воды… — чуть слышно прошептал узник. — Хоть каплю…
— Ты же только что влил в свой бурдюк целый кувшин! — сказал Зохид.
Но тот все твердил слабеющим голосом:
— Воды… воды… я умираю…
— Разрази его гром, — разозлился Зохид и обернулся к Тамуку: — А если в самом деле умрет?.. Поди оправдайся тогда перед Спитаменом. А ну, сбегай-ка за водой! Только быстро!..
Танук проворно взбежал по ступеням вверх.
А Зохид опустился возле Бесса на корточки и затормошил его, толкая в плечо:
— Эй… эй, погоди умирать, слышишь? Давай сюда свой перстень и катись на все четыре стороны, хоть на тот свет!
— О, Боже праведный… — бормотал Бесс, не слыша его слов. — Поскорее лиши меня жизни…
— А ну, не валяй дурака! — прикрикнул на него Зохид. — Отдавай перстень! Кому говорят!..
И вдруг Бесс, выкатив глаза и выпятив жирный подбородок, дико захохотал, хотя из глаз его текли слезы. Он хлопнул себя раз, другой по животу:
— Если хочешь завладеть им, вспори мне живот!..
Зохид опешил.
— Ты его… проглотил?
— О — ох… я слышал, о чем вы там толковали… О — ох!.. Теперь заполучить этот перстень, не имеющий себе цены, вы сможете, если только вспорете мне живот. О — ох…
За спиной послышались шаги бегущего Танука. Он обеими руками держал кувшин, из которого выплескивалась вода. Опустившись на колени, он хотел было поднести горлышко сосуда к губам измученного Бесса, но напарник со всей силой отпихнул его.
— Не заслужил он такой чести! Он попросту дурачит нас! Спрятал куда-то перстень и делает вид, что проглотил. Ну-ка, обыщи его как следует!
Танук поставил кувшин на пол и принялся торопливо обшаривать лежащего, не пропустил на его одежде ни одной складки, переворачивая стонущего Бесса с боку на бок. Обернувшись к Зохиду, развел руками.
— Раздень его донага, придурок!
Танук поступил, как было велено. Снятую с узника одежду трясли, ощупывали каждый шов, каждую складку, не обращая внимания на проклятия, которые Бесс обрушивал на них, стуча от холода зубами. Похоже было, что толстяк и в самом деле проглотил перстень.
— Где спрятал? — Зохид снова пнул Бесса в бок.
— Сюда… сюда… — похлопывал тот себя по голому волосатому животу. — Можете взять, мне не жалко… Табуны лошадей, несколько неприступных замков здесь… в моем животе. Вы слышите?.. Сможете купить себе красивых наложниц…
В жадных глазах Зохида полыхнул огонь, и он выдернул из ножен кинжал:
— Я сейчас вспорю ему брюхо!..
Однако Танук встал между ним и узником, отпихивая напарника.
— Если бы его приговорили к смерти, Спитамен обошелся бы и без твоей услуги.
— Спитамену не было известно, что у него в желудке перстень, на который можно построить несколько неприступных замков!..
Танук посмотрел на видневшийся в проем двери клок неба, начавшего уже светлеть.
— С часу на час прибудут люди Искандара. Что мы им скажем?