Валерка, до сего момента считавший свой поступок единственно правильным, удивленно посмотрел на батюшку и затем оглянувшись на собравшихся людей, словно пытаясь найти поддержку, до этого момента он не боялся резко выражать свои эмоции в отношении всех руководителей и дома и в тем более в колонии, а сейчас потупился и тихо проговорил.
— Простите ээээ..- пытаясь подобрать слова обращения к священнослужителю.
— Прости нас батюшка грешных и помолись за нас и во имя отпущения грехов наших, что мы совершаем во славу господа нашего, — дед Леха взял общение с батюшкой в свои руки и этим помог Валерке избежать дальнейшего конфуза, совсем запутывавшегося в речевых оборотах, поскольку в его речь уже накрепко въелась «феня», а она в данном случае была противопоказана к общению с представителем церкви и людей собравшихся вокруг.
— Ну Алексей Николаевич, — воскликнул батюшка отвлекшись от Валерки, — мы же с вами не раз уже обсуждали, что доктрина физического уничтожения иноверцев во славу господа, была задействована католической церковью, для оправдания крестовых походов и не слабо обогащавшая…….-
Тут их диалог прервал крик, не человеческий.. дикий крик ужаса и боли, раздавшийся со стороны ушедших таджиков, все резко и синхронно развернулись в их сторону и по толпе пробежал панический шепоток, перерастающий в сдавленные вскрики. В конце переулка выходящего на центральную улицу, тот самый плешивобородый ваххабит, недавно умерший от пуль и теперь вновь оживший, рвал зубами молодого и худого таджика, навалившись на него всем телом и вырывая куски плоти из рук, шеи, и остальных частей тела, куда смог дотягиваться своей пастью.
— Валера, — обратился дед к Шусту, — твой крестник, тебе и заканчивать.
— Валерка молча кивнул головой и под недоумевающими взглядами батюшки и окружавших их людей, уже в страхе начавших разбегаться, раздвинув толпу, двинулся в сторону разыгравшейся трагедии. Не доходя метров десять до упыря и его жертвы он остановился, с отвращением глядя как мертвый ваххабит приподнялся над убитым сородичем, полусидя давился пытаясь проглотить большой кусок вырванного бицепса жертвы, затем вообще оставил того в покое и начал медленно подниматься глядя своими бельмами на Валерку.
Дальше Валерка не стал дожидаться продолжения и вскинув карабин, всадил пулю в голову мертвяку, тот, как будто из него выдернули стержень, упал ткнувшись лицом в гравий обочины. Собравшись уже развернуться и уходить, Валерка заметил что убитый молодой таджик пошевелился и затем приподнялся и сел, глядя по сторонам, словно впервые видя все вокруг и оценивая на предмет сожрать все живое.
— Какой ты быстрый, — прицелившись прошептал парень, выстрел снес мертвяку верхушку черепа, разбросав содержимое его черепной коробки. Развернувшись и выплюнув тягучую слюну, Валерка двинулся к ожидающему его деду в компании с батюшкой, соседом Иннокентием и здоровым мужиком с двухстволкой, и тут позади его со стороны центральной улицы послышался крик, переходящий во фальцет. — А ну стоять, стоять я сказал. Бросить оружие. Я тебе сученок покажу как по добропорядочным людям стрелять. Ты у меня на пожизненное отправишься.
Валерка… а теперь уже Шуст, удивленно оглянулся и затем хищно ощерился и сплюнув в сторону бегущего в его сторону колобка в полицейской форме, одной рукой придерживающего, норовящую свалиться фуражку, другой размахивающий табельным пистолетом.
— Ты кого сученком назвал..мусор, — вид зрачка ствола карабина, направленного ему в грудь, приостановил служебное рвение толстого мента, жирное брюхо которого вывалилось из под форменной рубашки и распахнутого бушлата, тот пытаясь остановится, но не смог остановить силу инерции своего перекормленного тела, и поскользнувшись, с размаху сел своим объемным задом в проталину с весенней водой. Пистолет вылетел из руки мента и булькнув, исчез в воде соседней проталины, — кого ты закошмарить решил мент?, — Валерка сделал шаг в сторону выпучившего глаза полицейского.
— Валерка вернись, не смей делать то, о чем будешь жалеть потом… да и не стоит он того. — дед махнул рукой, — пошли уже домой, скоро наши вернуться, надо что-нибудь на обед замутить.
— Комаров, это опять твои подельники, я предупреждал тебя.. предупреждал, чтоб ты прекратил собирать тут свои кодлы, морда зековская. — заверещал очухавшийся мент, — теперь тебе это боком не пройдет, на вас теперь мокруха повисла, этапом вместе пойдете, — мент тяжело кряхтя и встав на карачки пытался подняться из лужи, — вы арестованы…
— А пукан не порвется арестовывать, — с ухмылкой глядя раскорячившегося полицейского, хмыкнул Шуст, — и где пистолетик твой.
— Сейчас… подожди, сейчас наряд приедет, посмеемся… и ОМОН приедет.. скоро, — толстяк наконец утвердился на ногах и со злобой глядя на деда, — всех вас положим тут. При попытке к бегству…
— Фу..да он кривой как турецкая сабля, — протянул дед — участковый наш, Быков, герой бабок и любитель таджиков, — переведя взгляд на Валерку, пояснил дед сложившуюся ситуацию. — Ты Слава Степанович, совсем по синьке кукухой съехал от таджикских бабок, если бы не ты с твоими безмерными аппетитами, не было бы их здесь столько, — начал закипать дед, — ты лучше пройди по дворам, где они квартируют и строят, посмотри, а то что-то они осмелели через чур, может там уже полный беспредел. — Дед развернулся и пошел прочь от мерзкого вида пъяного участкового, но приостановился и оглянувшись к ползающему на коленях в луже, в поисках пистолета менту — А наряды твои и ОМОНы посожрали уже, а те кто остался разбежались, так что ты не надейся, что примчаться ваши архаровцы спасать тебя убогого. Тьфу..бля… молодец против овец…
— А против молодца сам овца, — продолжил за деда Валерка, — пошли дед Леха, а то и правда уже хавать хоца.
— Алексей Николаевич, — послышался голос батюшки, — подождите пожалуйста, уделите мне несколько минут, — догнав деда, он бросая на Валерку взгляды, проговорил, — Мы..эээ, я могу надеяться на вас при …ээээ… возникновении необъяснимых случаев, — тут он бросил взгляд на трупы таджиков валяющихся среди дороги.- Видите ли, церковь не одобряет оружие и насилие, но в сложившейся ситуации, мы все оказались заложниками догм и не способны защитить себя при необходимости.
— Да, батюшка, безусловно, телефон мой у вас есть, звоните, и если мы будем живы, вы можете расчитывать на нашу помощь. — дед поклонился священнослужителю и тот перекрестив деда, сказал — Спасибо сын мой. — и развернувшись пошел к церкви.
— Ну пойдем уже и мы Валерик, — посмотрел дед на Шуста и затем повернувшись к мужику с двустволкой, сказал — мы в том доме, живем, — указывая пальцем на свой дом, продолжил он…. — На всякий случай, вдруг что случится, так ты не стесняйся.
— Да я не из стеснительных, и это… Леха… гм..Алексей Николаевич, спасибо — ответил он деду, — Меня Володей зовут, Вовкой… до встречи.
Развернувшись дед с Валеркой направились к своему дому, народ от церкви тоже начал расходится и только толстый мент, стоя в луже и раскачиваясь со злобой смотрел в сторону уходящих, то вытаскивая, то запихивая обратно в карман бушлата, найденный в луже табельный пистолет, затем выругавшись отправился обратно в сторону лежащих на дороге трупов гастарбайтеров. Иннокентий отстав от соседей на пару-тройку шагов, шел следом и задумчиво поглядывал на Валерку, пытаясь по видимому увязать в единую цепочку текущие события и их возможные последствия, как для себя лично, так и для соседей, особенно в отношении резкого не по годам Валерку, но не найдя нужного решения, просто махнул рукой заходящему во двор деду.
Дед помахав в ответ, зашел во двор и пропустив мимо себя Валерку, обратился к уходящему Иннокентию, — Ты Кеша не боись, подельником не пойдешь, не будет мне кажется ни какого следствия, а если и будет, то ты здесь ни причем… ты свой долг гражданский выполнял..кхе.. кхе.. И это… что еще хотел сказать то, ты теперь особенно поберегись, как-бы ваххабиты мстю какую не замыслили.. Звони. — сказал дед и захлопнув калитку пошел в дом. С Валеркой они решили не заморачиваться сильно с готовкой и просто нажарить картошки и с дедовской засолкой получится быстро, вкусно и сытно, тем более с ожидавшимся пополнением.