Мишка поддерживая шутку отвечал, — Ага, лучше сразу в сахарницу… и не размешивать… и оба засмеялись.
Потом немного смущаясь, проговорил, — ма..а вы с батей..это..того.. помирится не хотите??
И уже осмелев после первых слов, продолжил, — было бы здорово, я потом вернусь… зажили бы лучше прежнего..
Мать сев на табурет, и сложив руки на коленях проговорила, -Большой ты какой стал Мишаня… надеюсь и умишка прибавится, говорят на ошибках учатся, но лучше бы ты на чужих ошибках учился…..
— Мааам… протянул Миха -…не уходи от разговора….
— Большой… — опять вздохнула мама, и в глазах у нее мелькнули слезинки…. — Я подумаю, чего уж теперь, он такой как есть и ни чем его уже не исправишь, можно только привыкнуть..и ты вот в него пошел, все как и у него…
— В смысле — спросил Миха.
— А в том что и он так как и ты жизнь свою с лагерей начинал…
— Да ну..ууу. — удивился Миха, — а он ничего и не рассказывал даже. — Да поэтому и не рассказывал чтоб тебя с панталыку не сбивать, — опять вздохнула мать….
— Ну батя… ну дает..батяня, — по прежнему удивлялся Миха.
Мать продолжила, — Да ничего хорошего в этом нет, сам уже наверное понял, и отец всегда говорил что романтики никакой блатной нет… есть две грани, у одних слабоумие, если так мягко выразится, у других выгода, вот они свой форс уголовный и показывают, чтоб побольше слабоумков и недорослей затянуть с свои сети и потом жить с этого….
— Мамуль, давай не будем..не надо моралей читать, я сам все вижу и понимаю, но я такой какой есть, я не буду терпеть унижения и несправедливость, не дам кому-то беспределить у меня на глазах, а тем более в отношении меня, поэтому я здесь.. а не по слабоумию, как ты говоришь.
— Да я не про тебя сынок… это образно, резюмируя высказывания твоего отца… — постаралась скинуть градус напряжения мать. — Да ладно… бог с ними, с их иезутскими предложениями, я верю в тебя сынок.
— Ты это сейчас о чем??? — Вскинул брови Миха, — про кого ты, и какие иезуиты тебе делали предложения… — Хотя я догадываюсь..- Миха усмехнулся и продолжил, — Мамуль..не верь словам дубаков и их начальства… помнишь ты сама меня учила- ищи кому выгодно….. — Мне не будет никакой выгоды, только спина от поклонов заболит… и репутацию испорчу вкрай, а мне здесь еще не один год жить. — И давай не будем продолжать эту тему.
— Взрослый совсем… давай не будем, -ответила мать.- Что это я тебя баснями кормлю, давай-ка налегай на домашние вкусняшки, время мало нам с тобой выделили, давай не будем о плохом.
Так в разговорах пролетело незаметно часа три, и расслабившейся от материнской заботы Миха, вдруг услышал, глухие звуки хлопков…..как будто стреляют, подумал он, вспоминая как отец учил его стрелять и пользоваться оружием.. Странно подумал он, может у них тут и тир есть, ведь вохровки на вышках с СКСами дежурят, наверное обучают пользоваться, поскольку, как он заметил в свое время, наблюдая за вышкарями, они довольно привычно управляются с оружием.
Миха услышал как загремели ключи в дверях, мамуля всполошилась, — Так рано же еще, еще не закончилось время. И тут в дверном проеме свиданочной кухни нарисовался старшина.
— Все — сказал он, — закончилось ваше свидание, собираемся гражданочка и выходим, — ему явно не здоровилось, он слегка пошатывался и облизывал сухие губы, внешне он тоже потерпел значительные метаморфозы по сравнению с утренним видом образцового служаки, были заметен надорванный рукав измятого кителя, верхние оторванные пуговицы, но самое главное, были отчетливо видны пятна крови….везде… на кителе, на уставных брюках, ботинки все заляпанные и неопрятные.
— Почему… еще же отпущенное нам время не закончилось, еще же…..- начала говорить матушка, но ее резко оборвал старшина, — Черезвычайная ситуация, быстро собираемся и выходим… — и видя что женщина суетливо заметалась по кухне, но не идет на выход, рявкнул — Быстрее, бл….- и грязно выругался.
Миха вскочил с места и рывком переместился к старшине — ты за базаром следи «мусор», и тут увидел поднимающийся ствол пистолета, он скорее как-то по инерции отвел руку с пистолетом в сторону и коротким апперкотом ударил старшину.
Тот всхлипнул от удара, выронил пистолет и упал, как падают глубоко накаутированные люди, — как стоял, так и на подгибающихся ногах мешком осел в угол, в полусидячем -полулежачем положении перегородил ногами проход в коридор.
Матушка оттолкнув Миху подскочила к старшине, пытаясь поправить и поддержать ему свесившуюся на грудь голову, оглянулась на сына сказала, -намочи полотенце и дай мне, — и пока Миха выполнял ее команду, она держа старшину за шею, приподняла ему веко, затем ее пальцы метнулись к артерии на шее, задержались там немного, после чего она отпустила его голову, встала, повернулась к сыну и сказала — Пульса нет… он умер… ты его убил..
Затем резко отвернулась и пошла в выделенную им комнату, Миха перешагнув ноги старшины кинулся за ней следом
— Мам..мамулечка… я не хотел… я испугался что он выстрелит, мамочка… что же делать???
— Все что мог ты уже сделал…….- резко сказала мать, — ты это сделал еще тогда на улице, ты сделал это перед моим приездом, из-за чего мне пришлось, перешагивая через себя, общаться с неприятными мне людьми и терпеть личный досмотр.
— Я НЕ ЗНАЮ ЧТО ДЕЛАТЬ…..
— Я НЕ ЗНАЮ ЧТО БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ ТЫ….я уезжаю.
Миха закрыл дверь за своей спиной и начал говорить, — Мама… я сделал это из-за боязни что он может навредить тебе….из-за того что он посмел оскорбить тебя, я очень люблю тебя и боюсь потерять….ты уедешь..и значит больше не приедешь?…ты хочешь вычеркнуть меня из памяти?
Миша опустился на колени и зажав голову руками проговорил,
— зачем тогда вообще жить… зачем….если самый родной человек, отворачивается от тебя, тогда когда ты сделал все чтоб защитить его… Мать сделала шаг к нему, и присев на корточки рядом с ним, обняла его за голову, прижав с себе навзрыд заплакала..
Тут в дверь несильно толкнули и кто-то зашкрябал по двери тихо скуля при этом, — да пошли вы, — крикнул Михаил, подумав что там перепуганный «шнырь» с комнат свиданий.
Но в дверь стукнули сильнее, не прекращая скулить и дверь потихоньку начала приоткрываться пододвигая Мишкины ноги, из щели пахнуло каким-то дерьмом, вперемежку с ацетоном и пролезшая рука схватила его за воротник «лепня».
Мишаня увидел испуганно-удивленные глаза матери, смотревшие на эту руку и потом за его спину, он пытаясь освободиться из этого захвата, пошевелился, немного приподнявшись, отчего щель стала больше и в нее, вместе со второй рукой, стало протискиваться лицо старшины, немного посиневшее и вонявшее ацетоном. При этом старшина пытался вывернуться, с явным намерением вцепится в затылок парня зубами, которые он щерил и без перерыва лязгал ими.
— Ой мамочки….он же мертвый был, — как то по детски тонко, пропищала мать, и это сработало своеобразным триггером выведшим Миху из ступора, он упершись ногой в ножку кровати, с силой надавил на дверь спиной.
Морду… а по другому лицо старшины, невозможно уже было назвать, дверью выдавило наружу, при этом он не подал никаких звуков, показывавших что ему причинили боль, только по прежнему продолжал толи сипеть, толи скулить, ни в какую не отпуская Мишкин воротник. Парень с силой извернулся, упершись теперь в дверь руками продолжая давить на нее, от чего воротник затрещал по шву и остался в схватившей его руке, та дернулась, опять пытаясь притянуть ближе к дверной щели желанный затылок, и тем самым по инерции выскользнувшей наружу.
Снаружи послышался звук упавшего тела с глухим стуком головой об пол, явно старшина завалился с воротником в руке, но опять завозился там.