Если бы, а сколько этих «если бы».
Но уже ничего не изменить и надо жить дальше, приняв всё произошедшее как очередной жизненный урок. В конце-то концов я жива, те, кто меня по-настоящему любит и кому я дорога со мной рядом, а значит жизнь продолжается… осталось лишь только свыкнуться с мыслью о том-что тот, кого люблю я, не любит меня.
Хотя, любит, ведь те взгляды и действия не могли ничего не значить, но пацанские правила превыше чувство особенно если учесть, то-что пацанам запрещено встречаться не с девственницей.
Невольно в голове появляется мысль – а как он поступил если-бы меня изнасиловали уже после того как мы с ним переспали-бы?
Вопрос несомненно хороший, но ответ есть только у него, а так-как я его чисто теоретически больше не увижу, «а если увижу, то не заговорю», то эту мысль из башки надо гнать к чертям, как и вообще все мысли о нём… я несомненно благодарна ему за всё то-что было, но эта глава моей жизни прочитана и её пора закрывать.
Ведь огромна вероятность того-что когда-то я вновь влюблюсь… возможно уже в зрелого мужчину которого не будут интересовать все эти пацанские игры кто в городе главнее и кому улица принадлежит.
— И зачем ты встала? – неожиданно в палату входит Наташа, одна из немногих кто продолжает со мной общаться, несмотря на то-что произошло. — Тебе-же сказали соблюдать постельный режим.
— Нат я лежу уже три дня! Ещё немного и я с этой кроватью единым целым стану. Я-же не бегаю и не прыгаю в конце-то концов.
— В принципе верно. Рит я у тебя спросить хотела…
— Внимательно слушаю. Да садись ты уже и оставь халат в покое! – не выдержала я, смотря как она пальцами перебирает подол халата, от её нервозности сама нервничать начала.
— Что ты знаешь о Суворове?
— Вове?
— Угу.
— Та не много… раньше был лучшим другом моего брата, но потом последнего посадили, а когда тот вышел Адидаса забрали на службу.
— Адидас?
— Кликуха у него такая. А ты его откуда знаешь?
— Он в тот день когда тебя привезли вместе с твоим братом пришёл. И тут-же ко мне прицепился, стал в ДК звать и говорит, что я ему нравлюсь.
— А он тебе?
— Не очень… что-то в нём есть такое, отталкивающие.
— Нат, не то что-бы я его оправдываю и т.д. но насколько я знаю по рассказам Кощей и ребят он до службы был чуть-ли не самым добрым в их группировке, обучал скорлупу всему… а потом его забрали на службу в Афганистан, и он пробыл там два года. Учитывая, что там происходит трудно вернуться таким какой был до того ада. Ему повезло что он вообще живой вернулся.
— И то верно.
— Ты его боишься?
— Не то что-бы боюсь… просто он такой упёртый, говорит, что вечером за мной зайдёт, а я…
— А ты не хочешь и тебе нравится другой.
— Это вопрос или утверждение?
— Скорее утверждение, ведь то какие вы с Цыганом взгляды друг на друга бросаете трудно не заметить.
— Д-да?
— Да-да! Ой как смутилась.
— Иди ты. – тут-же с покрылась румянцев Рудакова выгоняя меня из моей-же палаты, чем я тут-же попробовала воспользоваться.
— Вот и пойду!
Совершенно не по-взрослому сквозь смех от которого начинают болеть раны на животе я показываю язык, впрочем, смех тут-же меняется больным стоном, ведь подойдя к двери получила ей-же по лбу. Плюхнувшись на пятую точку и потирая разбитый лоб, по которому тоненькой струйкой стала стекать кровь я уставилась на неожиданного и незнакомого лично мне посетителя… высокий, русоволосый, но с тёмно-зелёными глазами, от чего он одновременно и похож, и не похож на того, кого я пытаюсь забыть.
— Чего замер Лавров, помогай её поднять! Рит ты меня слышишь? – словно сквозь вату слышу голос присевшей возле меня Рудаковой и перевожу на неё взгляд постепенно погружаясь в темноту.
Глава 23
Казань21 декабря.
Рита розы не любит, но обнимая её и вдыхая её аромат я всегда чувствовал именно запах роз, которое смешивалось с её любимым кофе... но был там ещё как-то запах, который определить я не смог. И сейчас этот запах на забытом ею шарфе и счастливые воспоминания всё что мне осталось ведь я сам, собственными руками разрушил то счастье которое у нас было. Ещё больнее становится от слов Кощея, тот меня и пальцем не тронул но его тихое "Она звала тебя, звала даже будучи без сознания, ни кого-то а именно тебя. А тебя рядом не было" ранит прямо в сердце, ту боль не заглушает даже боль в руке которой я со всей дури треснул по стене... хотя эти ощущения и болью то назвать нельзя, если вспомнить что пережила Рита. Моя маленькая, смелая и сильная Маргарита.