— А почему?
— Ну, как почему? — усмехнулась Ольга. — Видимо, не любил меня. Тебе ведь тоже Милорадов нравился, а он влюблен в другую.
— Нет, Мирка мне, конечно, и сейчас нравится, но он все-таки не мой парень. Я это прекрасно чувствовала. Мы бы с ним никогда не нашли общий язык. Вовка другое дело. Он все понимает, ему обо всем можно рассказать. Мне с ним спокойно, он родной и надежный.
— Ладно, доченька, я понимаю, что ты уже выросла и поступишь так, как сочтешь нужным. Об одном прошу, не торопись стать совсем взрослой и все испытать.
— Мамуль, раз уж у нас с тобой пошел такой откровенный разговор, скажи, как определить, были у Лукашина с кем-нибудь близкие отношения или нет?
— Ой, Яночка, ну откуда же я это могу знать? — удивленно сказала Ольга.
— Вот это не справедливо. Парни могут определить, а девушки нет. Мне, знаешь, что сказали, будто Лукашин с Милкой спал.
— Господи, Яна, да кто тебе об этом сказал?
— Ну, неважно кто. А то, что у Байсаровой уже взрослые любовники были, я точно знаю.
— Так, выбрось все это из головы и давай спать, — ответила Ольга и вышла из ее комнаты.
Лежа в кровати, Ольга Сергеевна крутилась и никак не могла уснуть. Ее мучила совесть за страдания, которые она доставляет парнишке. Анастасия в данный момент отдыхала в Испании, и у женщины не было возможности поделиться своими переживаниями ни с кем. Она долго вертела в руках мобильный телефон, раздумывая, позвонить или нет Милорадову. Наконец, Ольга набрала его номер.
— Да, — услышала она недовольный голос.
— Мирочка, извини, если я тебя разбудила, — тихо произнесла женщина.
— Оля! Оленька, это ты? — радостно спросил Мирик.
— Я сейчас разговаривала с дочерью и узнала, что ты сильно расстроен.
— Расстроен? — переспросил парень. — Я не расстроен, я умираю. Можно сказать, что я уже умер.
— Мира, в конце концов, будь мужчиной и не накручивай себе на ум всякую ерунду, — возмутилась Ольга.
— Ничего я не накручиваю, — ответил тот. — Если я и расстроен, так только тем, что Крылатова нет в данный момент в Бостоне, я не могу приехать и зарыть его на семь метров в землю живьем.
— Мирик, ты соображаешь, что говоришь?
— Очень хорошо соображаю, — спокойно ответил Милорадов. — Когда он вернется, я приеду в Америку и уничтожу своего соперника.
— Прекрати немедленно болтать глупости.
— Оля, я убью его, и никто мне не помешает.
— Хочешь пожизненное заключение получить? — спросила она.
— А мне без разницы? — усмехнулся юноша. — Пожизненное так пожизненное. Жизнь на свободе, но без тебя, не имеет никакого смысла.
— И это мне говорит взрослый мужчина.
— Да, взрослый. Пацан бы на такое не решился, — ответил тот.
— Хорошо, а обо мне ты подумал? Как я себя буду чувствовать? — поинтересовалась женщина.
— А тебе его жалко? — ехидно спросил Мирик. — Мне нет.
— Мне жалко тебя, и себя, кстати, тоже.
— А меня ты уже один раз пожалела в ту ночь, — вновь усмехнулся парень. — До сих пор не могу забыть.
— Ладно, пожалей теперь ты меня, — попросила Ольга.
— А я не хочу тебя жалеть, я любить тебя хочу.
— Вот и люби, только глупостей не делай.
— Хорошо, если тебе Крылатова жалко, я уйду из жизни сам, и не буду надоедать тебе своими излияниями.
— А ты жестокий человек, Мирочка, — с укором произнесла женщина. — Ты жестокий и жалкий шантажист, — добавила она.
— Пусть так, — согласился тот. — Зато ты очень жалостливая, соблазнила меня и умыла ручки. Я ведь тебя силой в постель не тащил. Ты сама этого захотела. Насладилась в моем лице своим любимым Новомиром Львовичем, кайф словила и радуешься.
— Сумасшедший! — с возмущением воскликнула женщина и отключила мобильник.
Минут через 20 Ольга услышала, что в окно ее спальни кто-то кидает камушки. Она выглянула и увидела на улице Милорадова. Господи святый, — подумала она, накинула плащ и вышла во двор.
— Оленька, милая, прости меня, — произнес юноша, опускаясь перед ней на колени.
— Встань немедленно! — сказала женщина, оглядываясь по сторонам. — Что ты мне здесь цирк устраиваешь?
— Оля, пойдем ко мне, — умоляющим голосом попросил парень. — Я не буду к тебе приставать, мы просто поговорим.
— Немедленно иди домой, а завтра утром я к тебе зайду, — пообещала Ольга и вошла в подъезд.
Глава 11
Рано утром женщина звонила к нему в дверь. Мирик открыл, и они прошли в комнату. Некоторое время оба молчали.
— Ты можешь объяснить мне свое поведение? — спросила Ольга.
— Нет, — ответил тот, опуская глаза. — Я ничего не могу объяснить даже самому себе.
— За что ты взъярился на Крылатова? Я его давным-давно не люблю и забыла об его существовании.
— Но ты же сама сказала, что отдавалась в ту ночь не мне, а ему, — произнес парень. — Тогда зачем ты это сделала?
— Не знаю, Мирик, я сама не знаю зачем, — грустно ответила женщина. — Все мы совершаем ошибки, а потом раскаиваемся.
— Оля, — умоляюще произнес юноша, — но ты так меня обнимала, с таким трепетом произносила мое имя. Неужели это все игра? Неужели ты совсем ко мне ничего не испытываешь?
— Может, и испытываю, — ответила Ольга, — но я не должна этого делать. У меня есть муж, семья, и я не хочу все это рушить.
— Оленька, — сказал Мирик, обнимая и прижимая ее к себе, — ну соверши еще раз такую ошибку. Обними меня так же, как в ту ночь, произнеси те же слова, которые ты мне говорила, забудь ненадолго своего мужа и этого противного Крылатова, — просил он, осыпая женщину поцелуями. — Проведи сегодняшний день со мной, и я обещаю, что больше не буду тебе досаждать и даже уеду в Лондон.
— Ты решил теперь меня шантажировать? — спросила она, пытаясь увернуться от его поцелуев.
— Нет, Оля, нет, — сказал парень, не выпуская ее из своих объятий. — Я не буду тебя ничем шантажировать, но я хочу тебя, хочу снова испытать наслаждение от обладания любимой женщиной, — произнес он, повалив ее на диван и пытаясь расстегнуть пуговицы на блузке.
— Новомир! — возмущенно вскрикнула Ольга. — Ты что, намерен взять меня силой?
Юноша резко отпустил руки, вскочил и подошел к стене, упершись в нее лбом.
— Уходи, — хмуро сказал он, стукнув кулаками по стенке. — Уходи немедленно, ты такая же лживая, как все женщины. И правильно папаня мой делал, что всем вам мозги пудрил. Ни одной бабе верить нельзя!
Ольга Сергеевна встала и почти бегом выскочила из квартиры.
После ее ухода Мира достал из холодильника бутылку водки, налил себе почти полный стакан и залпом выпил. Затем он обессилено повалился на диван. "Оленька, Оленька прости меня!" — воскликнул он в полный голос. "Я люблю тебя, я не хочу без тебя жить!"
В это время раздался звонок в дверь. Она вернулась, — подумал юноша, вскакивая с дивана и подбегая к двери. Открыв, Милорадов застыл в изумлении. На пороге стоял ни кто иной, как Крылатов Новомир Львович. Парень несколько мгновений молча разглядывал мужчину, затем, скрестив руки на груди, с ухмылкой произнес:
— О! На ловца и зверь бежит! Чем обязаны такому сюрпризу? — язвительно поинтересовался он.
— Может, ты все-таки меня впустишь? — спросил Крылатов.
— Заходи, — ответил парень, отступая от двери.
— Давай посидим и поговорим с тобой по-мужски, — предложил тот, проходя на кухню.
— Ну, давай, — усмехнулся Мирик.
— Я тут кое-что принес, — сказал мужчина, доставая из пакета бутылку марочного коньяку в коробке, какие-то баночки и пару лимонов.
— Ты поди думаешь, что я тут голодаю, — вновь язвительно заметил парень. — Так, коньяк у нас французский, — сказал он, вытаскивая бутылку из коробки. — Ну, наливай, — произнес Мирик, выставляя на стол большие пузатые фужеры.
— Я не думаю, что ты голодаешь, но решил, что уже достаточно взрослый и мы можем с тобой чуть-чуть выпить за встречу. А консервы так, немного закусить.