А вечером взволнованная Яна сообщила родителям, что Милорадова арестовали. Что никому толком ничего неизвестно, но говорят, будто тот чуть ли не убил своего родного отца.
Возле подъезда Милорадовых в очередной раз стояла машина скорой помощи. Екатерина Максимовна, обколотая успокоительными препаратами и снотворным, наконец-то уснула. Павел Павлович стоял рядом с ее кроватью вместе с врачом и решал отправлять или нет жену в больницу, как настаивали медики.
Ночью, когда в дом неожиданно заявилась милиция, и Мирик был арестован по подозрению в покушении на родного отца, мать до самого утра не спала, но надеялась, что ошибка быстро выяснится, и сына отпустят. А когда утром следователь предоставил им показания соседей, которые стали свидетелями ссоры Мирика с Крылатовым и заключение экспертизы, что на бутылке, которой был нанесен удар, имеются отпечатки пальцев только их сына и самого потерпевшего, женщина потеряла сознание прямо в кабинете.
Второй раз Пал Палыч вынужден был вызвать скорую, когда у жены дома стало плохо с сердцем. И вот теперь, услышав по телефону от того же следователя, что преступление раскрыто по горячим следам и срочно передается в суд, с Екатериной Максимовной случилась жуткая истерика, и муж вызвал скорую помощь в третий раз.
— Поверьте, — убеждал его врач, — в больнице за женщиной будет неусыпный контроль, вам самому будет спокойнее, если мы ее госпитализируем.
— Нет, — все-таки не согласился Милорадов, — я сам не оставлю Катю без присмотра ни на минуту, а медицинское наблюдение за ней будет осуществлять мой личный лечащий врач.
Он подписал соответствующие бумаги и скорая уехала. Затем тот созвонился со своим старинным приятелем Семеном Карловичем, который являлся еще и семейным врачом Милорадовых. Доктор осмотрел женщину, сделал назначения и оставил Павлу в помощь опытную сиделку.
Глава 18
По совету своего юриста, господин Милорадов нанял для сына адвоката. Это была женщина 35 лет, очень миловидная и приветливая. Встретившись с ней в первый раз, мужчина вначале засомневался в правильности выбора. У Инны Борисовны Липатовой, как выяснилось, никогда не было детей, это его больше всего и смутило. Но человек, рекомендовавший ее, заверил Пал Палыча, что лучшего адвоката в подобном деле трудно отыскать. Он сказал, она женщина очень дотошная, умеет, в случае виновности доверителя, найти и обосновать причину содеянного им многими смягчающими обстоятельствами.
Родители Мирика никак не могли понять, почему и следствие, и суд торопятся. Насколько им было известно, никакая другая версия, как покушение сына, следствием больше не рассматривалась. Екатерина Максимовна до сих пор, практически, не вставала с постели, плохо спала, и глаза ее не просыхали от слез. Павел, после нескольких дней расследования дела адвокатом, решил встретиться с ней один на один, чтобы лишний раз не травмировать жену.
— Инна Борисовна, — обратился он к ней при встрече, — в чем причина такой суматошной спешки в рассмотрении дела моего сына?
— Вся причина в том, — с сожалением ответила адвокат, — что пострадавший гражданин Америки. А они очень любят демонстрировать всему миру отеческую заботу о своих гражданах. В некоторых американских газетах уже появились статьи о несчастном профессоре Бостонского университета, который, приехав повидаться с сыном, скрываемым от него матерью на протяжении 16 лет, получил в результате роковой удар бутылкой по голове и находится в реанимации. В этих статьях было высказано убеждение, что российские правоохранительные органы не заинтересованы в справедливом наказании юного подозреваемого в содеянном преступлении гражданина России.
Поэтому на следствие, безусловно, давили сверху, чтобы особо не копали, так как все якобы понятно. И на суд, вероятней всего, будет негласное давление, чтобы вынесли именно обвинительный приговор, доказывающий беспристрастность нашей системы правосудия. Только я вам этого не говорила, — с горькой усмешкой заметила женщина.
— Что же нам делать? — угрюмо поинтересовался Милорадов.
— Ну, прежде всего не опускать руки, — решительно ответила она. — Если начало судебного разбирательства мы отложить не можем, то несколько затянуть его для поиска новых свидетелей, вполне реально. — Давайте проанализируем, что мы имеем на данный момент, — предложила Инна Борисовна, раскладывая на столе бумаги. — У меня есть показания двух свидетелей, которые слышали и видели скандал между вашим сыном и потерпевшим на лестничной клетке приблизительно в 22.15 шестнадцатого августа. После этого юноша выбежал из подъезда, а Крылатов находился в полном здравии, — начала она. — Затем, потерпевшего с пробитой головой обнаруживают на пороге квартиры вашего сына в 01.15 семнадцатого августа. Время, конечно, приблизительное, специально на часы никто не смотрел. За прошедшие три часа никто не видел Мирика. Четких доказательств, что парень возвращался, нет, но, к сожалению, и алиби на эти часы у него тоже нет.
— А что говорит сын, где он был все это время?
— Говорит, что не помнит, и явно врет, — ответила адвокат. — Гулять в штормовую погоду по городу он вряд ли бы стал. Вывод такой — или он кого-то прикрывает, или… — она красноречиво пожала плечами, — вы понимаете, о чем я. Что тоже не исключено.
— Инна Борисовна, а вы не могли бы устроить мне свидание с сыном?
— Не только могу, я даже хотела просить вас об этом. Объясните сыну, что если он будет молчать, то я ничем не смогу ему помочь.
Но свидание не дало никаких результатов. Мирик настаивал на своей невиновности, но упорно не желал вспомнить, где он провел эти злополучные 3 часа со времени их ссоры до обнаружения Крылатова окровавленным. То он говорил, что вроде гулял по городу, а потом пережидал непогоду на какой-то станции метро. Затем, вдруг вспомнив, что вернулся домой к родителям на такси, заявил, что все это время именно на этом такси и раскатывал.
Услышав об этом, Екатерина Максимовна стала умолять мужа найти такого человека, который за деньги обеспечит сыну алиби на это время. Павел Павлович не хотел верить в виновность Мирика, но все более и более склонялся к решению найти такого свидетеля.
Первое заседание суда было назначено на 18 сентября. У студентов уже начались занятия. Володя Лукашин находился в Москве, а Дима Золотарев был приглашен в суд в качестве свидетеля. Ольга Сергеевна тоже собиралась пойти туда. Накануне вечером у нее состоялся разговор с мужем, стоит или нет сообщить адвокату Милорадова, что с двадцати трех часов до половины первого ночи он находился в доме у Белоусовых.
— Оля, — сказал Валера, — ты своими показаниями можешь навредить парню. Давай предположим худшее, что это сделал все-таки он. Сел в такси, доехал до своей квартиры, во время ссоры ударил Крылатова по голове и на той же машине уехал к родителям. При таком раскладе Милорадов старший вполне может купить свидетеля для обеспечения алиби сыну. Если ты дашь свои показания, то они пойдут вразрез с показаниями подставного лица. Коли тебя адвокат не беспокоил, значит, Мирик молчит о том, что был у нас. Выходит, там какая-то другая игра идет. Ты посиди и послушай, что говорит сам Мирка, что говорят свидетели, а там уж решишь.
— Ты, как всегда прав, Валера, — задумчиво и печально ответила Ольга. — Мне очень не хочется верить, что удар нанес Мирик, хотя, казалось бы, больше некому. В России Крылатов давно не живет, никто из бывших недругов к нему заявиться по старому адресу не мог. Все ниточки сходятся на сыне. Так суд и решит. Остается только молиться, чтобы ему попался хороший адвокат.
— Вот тут ты права, дорогая, — согласился Валера, беря сигареты и отправляясь на лоджию.
— Но я-то знаю, что это сделал не Мирочка, — тихо произнесла она, когда муж уже отошел. Я не позволю тебя посадить, бесенок мой, — думала женщина, украдкой вытирая вновь нахлынувшие слезы. Не позволю тебе держать ответ за чужую вину.