— Что за догадка?
— Я не могу сейчас ничего утверждать, мне за субботу и воскресенье придется очень напряженно поработать. Я уверена, что это сделал не Милорадов. А закрывать парня в тюрьму в угоду журналистам, я не хочу. Я докажу, что преступление совершил не он.
— Ну, что я тебе могу сказать, — вздохнул Игорь Алексеевич, — удачи тебе, ищи доказательства, а решение я буду принимать в соответствии с законом, как бы жаль мне не было парнишку. Ищи факты, доказывай. Что касается твоего предположения причастности к этому соседа из двенадцатой квартиры Плетнева, мне кажется это несостоятельным. Слишком много лет прошло со времени их конфликта. Мужчина в тот день был совершенно трезв, чего бы ему на рожон лезть.
— Как знать, — с сомнением произнесла Инна, — Михаил Плетнев, кстати, одного роста с потерпевшим. Может, даже пониже него. Мне Екатерина Максимовна об этом сказала.
— Это ничего не значит. Ищи таксиста, пожалуй, он единственный человек, который может прояснить, куда направился Милорадов в такси. А я, кстати, заметил, что бывшая учительница парня левша, когда она расписывалась об ответственности за дачу ложных показаний.
— Ну, уж Ольга Сергеевна никак к этому не причастна, — уверенно заявила адвокат. — Откуда женщина могла знать биологического отца юноши, который не живет в России уже много лет? У нее вообще не может быть никакого мотива.
— Вот и выясни, так ли это, — посоветовал адвокату судья.
Глава 19
Вечером Ольга подробно описала Валере события, происходившие на суде. Когда она сказала о бутылке из-под коньяка, которой был нанесен удар, муж недоуменно перебил ее.
— Погоди, погоди, Оля. Какая там коньячная бутылка? Удар Крылатову был нанесен бутылкой белого цвета, видимо, из-под водки.
— С чего ты взял? — удивилась жена. — На суде была представлена разбитая бутылка темно коричневого цвета из-под французского коньяка, которую Новомир принес с собой еще во время их первой встречи с Миркой. И на этой бутылке зафиксированы отпечатки Милорадова.
— Оленька, перед началом операции черепок пациенту бреют в том месте, где будет сделана трепанация. На ране в запекшихся от крови волосах Крылатова были осколки белого цвета. А один, довольно большой осколок, который воткнулся в кожный покров, я лично убирал пинцетом. Как тебе известно, я много чего вытаскивал из черепов моих пациентов. И пули, и осколки разные, и даже гвоздь. Все эти сувениры я обычно вручаю им при выписке из больницы. А осколочки белого цвета из раны Новомира лежат в моем сейфе на работе. Сестричка по моей просьбе их помыла и сложила в маленький пакетик. А коричневых осколков в его ране не было.
— Валера, так надо же срочно об этом адвокату сообщить! — воскликнула Ольга. — Это же меняет дело! Белые осколки, белые осколки, — нервно повторяла женщина, — конечно, осколки должны быть белыми, — с загадочной улыбкой произнесла она. — А бутылку не нашли, значит, преступник унес ее с собой. Как ты думаешь, — с надеждой глядя на мужа, спросила женщина — Мирика теперь оправдают?
— Да откуда я знаю? Звони быстрей. А телефон ее ты знаешь?
— Нет, — чуть ли не с ужасом ответила Оля.
— Звони Павлу Милорадову, он наверняка знает ее номер телефона.
Взволнованная Ольга Сергеевна дозвонилась вначале Павлу Павловичу, а затем и Инне Борисовне. Адвокат Мирика примчалась к Белоусовым, как на ракете. Они договорились, что Валерий в понедельник придет на суд, даст показания и продемонстрирует осколки, которые были извлечены из раны Крылатова. После, Инна попросила Ольгу поговорить с ней наедине. Они вышли во двор и уселись на лавочку возле подъезда.
— Ольга Сергеевна, вас не удивило, что мой подзащитный сделал признательные показания? — поинтересовалась адвокат.
— Да я была просто потрясена, — ответила Ольга. — И никак не могу понять, зачем он это сделал.
— Вот и я не могу понять, — заметила та. — Но почему-то мне показалось, что это связано с вами.
— Со мной? — изумилась женщина. — Почему вы так решили?
— Не знаю, но то, что парнишка не хотел, чтобы вы давали показания, было очевидно. Извините меня, но мне кажется, я не ошибусь, если предположу, что Милорадов влюблен в свою учительницу и готов пожертвовать своей свободой, только бы не скомпрометировать ее.
— Поверьте, Инна Борисовна, я поступила бы точно так же, если бы увидела любого из своих учеников, стоящим под шквальным ветром и дождем. Что касается влюбленности в меня Мирика, то такое иногда случается со старшеклассниками. И ни один учитель от этого не застрахован.
— Скажите, Ольга Сергеевна, — пристально глядя на женщину, поинтересовалась адвокат, — а вы, случайно, сами не были знакомы с господином Крылатовым?
— А почему вас это интересует? — немного помолчав, но явно растерянно спросила Ольга. Лицо ее от волнения покрылись пятнами.
— Работа у меня такая, — усмехнулась Инна Борисовна. — Моя интуиция мне подсказывает, что и мой подзащитный, и вы сознательно скрываете от меня какие-то очень важные факты.
— Может быть и так, — согласилась та. — Но то, о чем мы с Мириком молчим, не имеет никакого отношения к делу.
— Как знать. Да я, собственно, для чего это вам сказала, — несколько оправдывающимся тоном произнесла адвокат. — Вот ругаем, ругаем мы нашу молодежь, а посмотрите на какую жертву юноша готов пойти, только бы на ваше имя не упала тень подозрения в чем-либо. Я уверена в его невиновности и докажу это. Если удар пострадавшему был нанесен другой бутылкой, то вероятнее всего преступник выбросил орудие преступления в мусоропровод. А наша доблестная милиция так рьяно пыталась моментально раскрыть дело, что никому и в голову не пришло исследовать бак под мусоропроводом. Теперь уже поздно. За прошедшее время мусор много раз был вывезен.
— Вы правы, — с усмешкой согласилась Ольга. — Теперь уж точно эту злосчастную бутылку не найдут.
— Еще раз извините меня, Ольга Сергеевна, — с улыбкой сказала Инна, вставая со скамьи, — хорошие у вас ученики и работа у вас хорошая, не то, что у меня — копаться в грязном белье, — усмехнулась она. — Да свидания на суде.
В этот момент зазвонил мобильный телефон адвоката. Извинившись, та отошла в сторонку, чтобы переговорить. Когда женщина вернулась, глаза ее просто сияли.
— У меня сегодня день приятных сюрпризов, — довольным голосом произнесла она. — Звонила соседка из одиннадцатой квартиры Елена Ивановна и сообщила, что появились новые свидетели событий и еще кое-что интересное. Всего хорошего, Ольга Сергеевна. Я срочно еду на улицу Курчатова.
— И что же такого интересного она вам сообщила? — испуганно и напряженно глядя на Инну Борисовну, поинтересовалась Ольга.
— Извините, но это тайна следствия, — ответила та, разводя руками. — А вам, как свидетелю, необходимо обязательно присутствовать на следующем заседании.
В понедельник перед самым началом суда, Инна Борисовна встретилась со своим доверителем.
— Ну что, Новомир Павлович, — строго сказала она, — может, вы ответите мне, почему скрыли, что были в ту ночь у Ольги Сергеевны и то, что ваша учительница и пострадавший, как я выяснила, родом из одного города, учились в одной школе, и женщина прекрасно знала вашего биологического отца в свое время?
— А причем здесь это? — возмутился парень. — Вы учительницу-то мою сюда не пристегивайте! — явно волнуясь, на повышенных тонах заявил он. — Если вы накопали что-то на Ольгу Сергеевну, то я еще до начала заседания откажусь от ваших услуг, — решительно произнес Мирик. — Скажите мне сейчас, что вы узнали?
— Не скажу, — с усмешкой ответила адвокат. — Вы не были со мной откровенны, заставили меня сильно поволноваться своим глупым признанием, вот теперь и сами поволнуйтесь. Не приведи вам Господь еще раз попасть в подобную ситуацию. Можете нарваться на такого адвоката, который и напрягаться не станет, видя, что вы обманываете его. А попасть на нары, даже будучи невиновным, гораздо легче, чем вы думает, и гораздо страшнее, чем вы себе это представляете. Очень вы меня обидели, молодой человек, заставили даже в какой-то момент усомниться в вашей невиновности. А это плохое подспорье в работе защитника.