- Как вы смеете! – Феена попыталась вырваться.
- Смею, смею, - проговорил Сашим, отпуская локоть и разглядывая ее с исследовательским интересом.
Благородное собрание с любопытством наблюдало за сценой на помосте, даже выкрики прекратились.
- Вторая неприятная новость, – вновь заговорил Горений, - состоит в том, что королевская нареченная скрыла под магией крови свою беременность и вот-вот родит.
- Да, ваше величество! Я осмелилась сохранить вашего ребенка, подаренного мне до Обручения! – срывающимся от волнения голосом заявила Феена.
Она понимала, что спасти ее может только чудо и попыталась создать его своими руками. Пусть теперь Кирлен оправдывается! Пусть доказывает, что ребенок не от него!
- Охо-хо! – показательно вздохнул Горений, и его вздох заглушил все разговоры. – Если бы от слов девиц у короля рождались дети, их бы уже целый выводок был, - в зале захихикали. - Ты может того и не знаешь, только, когда основатель династии Мариингов провозгласил, что все королевские дети являются законными, Первые Магистры озаботились, чтобы подкидышей среди них не было. Нам, кто попало, на троне не нужен! Отведем тебя в родовую часовню, там сразу ясно станет, от Кирлена ли ты понесла.
- Вы не посмеете! – взвизгнула Феена, она осознала, что все катится в Бездну, но не собиралась сдаваться. – Благородные сокретцы! – на лице наместницы проступило страдание, руки она простерла к волнующемуся залу. – Умоляю! Защитите честь невинной жертвы!
- Как же они защитят, кекс, если в тебе чести и в помине нет? Одно коварство! – насмешливо спросил Торин.
Кирлену ужасно не нравилось происходящее. Магистры обещали, что все решат кулуарно, а сами?! Как можно так цинично издеваться над беременной женщиной? На призыв Феены он попытался дернуться к ней, чтобы оградить от дальнейших нападок, но понял, что не может, ни пошевелиться, ни заговорить. Благородное собрание на происходящее реагировали по-разному. Сочувствующие королевской нареченной были в явном меньшинстве.
У Феены остался последний аргумент. С презрением выкрикнув:
- Да! Отец моего сына не ваш жалкий король, а Величайший Фарн! Он его защитит!
Она потянулась к ожерелью из крупных не ограненных рубинов у себя на шее. Да так и застыла, не успев коснуться его. Ожерелье соскользнуло с ее бюста и левитировало прямо в руки Кесарию.
- Милое украшение, - покачал головой Магистр. – Благородное собрание! Представляю вам один из древнейших артефактов крови. Кстати, уже напитанный кровью этой «невинной девы». Если бы ее пальчики сжали эти красивые камешки, все в этом зале, кроме владелицы, превратились бы в кровавое месиво. Неплохой подарочек к празднику!
В зале поднялся шум и гвалт. Дамы дружно падали в обморок. Кавалеры едва успевали подхватывать их на руки.
Магия крови была давней страшилкой. Историки и жрецы не давали народам Ливерии забыть о временах кровавого бога Яртана и о тех ужасах, что творились в те времена. Использовать кровавые обряды, было строжайше запрещено. Каждый такой случай расследовался и жестоко карался. Магистры тщательно за этим следили. Вот только сами они прекрасно разбирались в этой области магии (о враге нужно знать все и даже больше!) и не брезговали использовать магию крови в своих исследованиях (не вынося сор из избы).
- Хотите увидеть наследника Фарна? – спросил Сашим, привлекая к себе внимание.
Стоя рядом с Фееной он успел поставить метки на ее плод. Для этого ему не понадобилось ранить ее или себя. Стихией Сашима Самирона была целительская магия. Чтобы управлять чужой кровью и считывать с нее информацию, ему достаточно было просто находиться рядом.
Перед Фееной развернулось туманное облако, в котором стали проступать контуры нерожденного ребенка. Или двух? Дамы завизжали. Теперь большинство из них уже по-настоящему потеряло сознание. Кавалерам пришлось очень тяжело. Они и сами готовы были отправиться в обморок, только честь и гордость удерживали их от подобного. Зрелище действительно оказалось ужасным. Мелкое распластанное двухголовое существо с тонюсенькими ручками и ножками по сторонам (перетягивающий живот корсет на изображении не был виден). Несчастные близнецы срослись между собой боками. Посредине между их телами трепыхались пальчики сросшихся ручек и одна ножка.