Девушка так погрузилась в размышления, что перестала замечать окружающее, просто возила вилкой по тарелке, разминая жареную рыбу в однородную массу.
- Детка? Невкусно? – обратился к ней Ястреб, Метта его не услышала. – Попробуй мясной пирог, он сегодня отменный, - он потянулся за пирогом.
- Учитель, а вы рявкните: «Метта, ешь!». У вас здорово получается. Раньше всегда действовало, - посоветовал Ринк.
Метте казалось, что ее как будто стало затягивать вглубь себя. Пропали голоса веселой компании. Вместо них она слышала свое имя: «Метталин». Кто-то настойчиво звал ее издалека. Это заинтересовало девушку, она стала прислушиваться. И вдруг ощутила, что вот-вот случится что-то неправильное… Нет, что-то ужасное! И это ужасное что-то связано именно с ней. Метта взметнулась со стула, поворачиваясь к стене, она разорвала руками пространство. В разрыв хлынули запахи цветущего степного разнотравья. Метта шагнула в Степь.
Как говорится: «Ничто не предвещало…». Все расслабились в уютной атмосфере. Это случилось настолько неожиданно, что даже Ястреб среагировал с небольшой задержкой, и бросился в разрыв, когда тот уже начал схлопываться.
Глава 29.2.
Глава 29.2.
Распахнув глаза, Карнин увидел бездонное небо, жуткую рожу степного божка и приближающегося к нему шамана с ритуальным ножом. Попытался пошевелиться. Не смог. Как же так? Почему?! С ним не могло такое случиться. Только не с ним! Нет и нет! Он все предусмотрел. И клятва! Как же клятва?! А какие у него были планы!
Ястреб своим повелением лишил тщеславного Просветленного не только необременительной службы со стабильным доходом, он лишил его зародившейся мечты стать наставником (читай – присвоить себе) Посланницы Небесной. Расставаться с такой сладостной мечтой Карнин не собирался. Оказавшись за границей Сокрета, жрец отправился прямиком в Райлу. Путь в столицу Империи выдался долгим и утомительным. Трудности пути еще больше озлобили Карнина против герцога Сарфен. Он поклялся себе, что добудет Посланницу, чего бы это кому ни стоило.
В Райле Карнин бросился обходить храмы, пытаясь найти сторонников своей идеи. Вещал о мерзопакостном сокретском маге творящем произвол, злостно удерживая в своем темном-претемном замке Небесную Посланницу. Имперские жрецы зло посмеялись над чужаком, припомнили историю герцога Немейского, «обретшего» несколько лет назад «аватару Оланы». В результате он стал для всех посмешищем. Его отовсюду гнали, над ним издевались.
Карнин отчаялся и запил с горя. Опустившегося Просветленного отыскал в трущобах столицы Хватиний. Не имея за спиной знатного рода и богатых родственников, Хват всего добивался в жизни сам. Зачастую, весьма сомнительными способами. Услышав о полубезумном изгнаннике из Сокрета, Хватиний решил, что тот вполне может ему пригодиться, для натравливания народа на магов, что являлось одним из его долгосрочных проектов.
Тут грянули события в Вайле. Разоблачение «пророка» стало для Хвата болезненным ударом по мошне. Сколько в него было вложено средств! Какие планы по личному обогащению на нем держались! Все рухнуло в одночасье! Но Небеса не оставили своего верного слугу без компенсации. Хватиний завернул интригу с «волеизъявлением Лии», показавшей народу свой тыл. Убедить Светлейшего Лукария стать Предстоятелем божественного пантеона было совсем несложно. При невеликом уме, Лукарий обладал непомерными амбициями. Собственно благодаря этим качествам его в свое время и избрали Светлейшим Империи. Самолюбие Светлейшего старательно подпитывали показным почитанием, лестью и славословиями. А невеликий ум Лукария не позволял ему управлять тем, что творится за его спиной. За спиной Лукария жрецы в сговоре с влиятельными аристократами проворачивали сложные махинации по раздергиванию Империи на сферы влияния.
Хватиний успевал поучаствовать во всем. Это он придумал Вселенский Собор, для расширения источников денежных поступлений. Лукарий всегда прислушивался к советам Хватиния, однако, самомнение нет-нет, да и взбрыкивало в нем в полную силу. Раз его превозносят как самого-самого, значит, такой он и есть! Он тоже приметил Карнина, представленного ему Хватом в качестве курьеза, и загорелся желанием заполучить Посланницу, а не выйдет, так вызвать смуту в Сокрете. Оба его начинания потерпели крах. Даже хуже. Предстоятеля Лукария сослали в Пенежскую Долю, лишив прежних благ и доходов. Тех доходов, о которых было известно. Даже при невеликом уме (это смотря с кем сравнивать), Лукарий все же обладал и немалым личным влиянием, и умением подгрести под себя то, до чего не дотянулись другие.