Магистра распирало негодование: на Степь, которая в очередной раз подкинула ему мерзкий сюрприз, на самого себя, вернуть человеческий вид у него никак не получалось, на богов, которые решили наказать его так не вовремя. А кто бы еще мог сотворить с ним такое? И вот, он – дракон, а его счастье боится даже взглянуть на него! Неужели они больше никогда не будут вместе?! Нет! Он не оставит малышку без защиты! Будет везде следовать за ней!
Дракон взревел и в развороте со всей силы помноженной на раздражение обрушил хвостовую булаву на макушку степного божка. Идол провалился в недра земли, образовав глубокую скважину. Спустя немного времени из скважины вырвался столб воды. Да воды в Степи было очень мало, на поверхности, но вот под ней, в глубине, находилась целая сеть пресных озер. Дракон даже не оглянулся посмотреть на то, что творилось у него за спиной, и почему там вновь раздавались громкие вопли. Он отправился вслед за своим счастьем.
Выплеск магической силы немного снизил его эмоциональный накал. Ястреб попытался рассуждать здраво. Если то, что с ним случилось, происки богов, возможно, удастся с ними договориться? Бог знаний и магии вполне мог иметь к нему претензии и подстроить его превращение в момент, когда Метта стала участницей кровавого ритуала. Он ведь когда-то сам намеревался принести ее в жертву. Неважно, что он собирался провести совсем другой ритуал. Это было похоже на возмездие. Ястреб мысленно воззвал к Диуру.
- Диур! Поглоти тебя Бездна! Почему я дракон?! Драконы были твоими соратниками! Выбирали свой путь добровольно! Добровольно и осознанно! Я не нанимался служить тебе! Немедленно верни меня обратно!
Вообще-то, Ястреб хотел молить бога о снисхождении, но натура взяла свое. Да, и не чувствовал Магистр себя таким уж виновным перед Диуром. А если вспомнить, какие эксперименты устраивал сам бог, то и подавно. Призыв остался без ответа.
«Может, дело не в нем? – подумал Ястреб. – Нужно разобраться, кому из Небесных я действительно задолжал. У Сарвена ко мне не может быть претензий. Я поощряю развитие ремесел. Да и не в его характере такие превращения. Миор тоже, скорее всего, не причем. Да, мы не досмотрели за фарнским Источником, пострадали леса. Что же теперь, все Магистры вдруг стали драконами? Бред! Мы обязательно возродим леса! У бывшего Фарна будет новый рачительный хозяин, тебе понравится. - Заверил Ястреб на всякий случай бога природы. - Олана вряд ли на меня гневается, - размышлял он дальше. – Я искренне всем сердцем люблю Метту, она мое счастье. Кому и знать об этом, как не богине любви. Лия? Богиня судьбы могла подстроить саму ситуацию с жертвоприношением, чтобы потрепать мне нервы и вычеркнуть кое-кого из Свитка моими руками. Но превращение… Кто у нас остается? Только Старшая Пара. Творец Готор на такую мошку как я, и не взглянет. Тинея?».
Ястреб помнил, что богиня-Мать приняла всех пришлых, как своих родных детей. Только, вряд ли гибель фарнских вырожденцев могла ее расстроить до такой степени. Опять-таки, в этом случае пострадали бы все Магистры. Ястреб почему-то был уверен, что кара (а как еще это назвать?) постигла его одного. Так в чем же причина? В чем?! «Ушастики! – от осознания, по огромному телу дракона пробежала горячая волна. – Моя месть аркадиэльцам!».
Он уже решил, как уничтожит их. Создал огненные артефакты такой мощи (спасибо дармовой магической энергии полученной от креахардов), что выжгут все леса южного континента вместе с их обитателями, и собирался осуществить свою месть нынешним летом. И вот – он дракон! Хочешь мстить – мсти! Цена – любовь и человеческое счастье!
- Матушка Тинея! – взмолился дракон, не обращая внимания на то, что из его пасти вырывается лишь рев. – Я отказываюсь от мести! Она не стоит моей любви! Клянусь!
Гром не грянул, молнии не сверкнули, дракон остался драконом. Застыл, как тем, не грянувшим громом пораженный. В наступившей на миг оглушительной внутренней тишине, он вновь ощутил отчаянье своей малышки.
Метта сидела на вершине холма, куда по рассеянности забрела. Идти дальше у нее не было сил. Да и куда ей идти? Она монстр! Она опасна для людей! Вообще для всего живого и неживого! Ей нет места в родном мире! Лучше бы ей никогда не родиться! Бриан даже не взглянул на нее, бросил одну. И правильно! Разве можно любить такое чудовище, как она? Ее нужно уничтожить! Пусть бы это сделал он сам. Она хоть увидит его напоследок.