- Сила в них есть? – выкрик из зала.
- Да откуда ж ей взяться? В заговоре деревенской шептуньи больше будет.
- А зачем тогда? Зачем? – недоуменно раздалось с разных мест.
- Как это зачем, браться? - с сарказмом сказал рассказчик. – Вот мы с каждым нуждающимся в нашем участии ведем долгие беседы, часто сердце рвем, стараясь подобрать нужные слова и вложить правильные мысли в чужую голову. А имперцам что требуется? Пришел к тебе страждущий, ты ему страницу в Требнике указал, если он грамотный. Если не грамотный, таких в Империи большинство, заучил с ним нужное речение. Еще и монетку стребовал. Так у вас? – обратился он к Васинию.
- Все речения освящены в Храме! – возмутился Васиний. – А каждому, кто их провозглашает, дается по вере его. Какие претензии к жрецам могут быть?
- С этой книгой все ясно! Имперские жрецы ответственность с себя сняли, и разделили ее между Небесным Семейством и прихожанами. Сами-то в стороне остались, но при прибыли. Ты про вторую книгу расскажи, - потребовали из зала. – Она зачем?
- Вторая называется Канон. Вот я уже шесть десятков лет служу. Сколько Обручений провел, не счесть. Для каждой пары свои слова подбираю. И со всеми другими обрядами так. У имперцев в Каноне все строго расписано, и кто где стоять должен, и что сказать, и все прочее. Нарушать ничего не сметь!
- Выхолости они веру! - веско сказал Аларан.
Много, ой, много грубого и обидного пришлось выслушать посланникам об имперском жречестве. Под конец, их и вовсе отступниками объявили.
- Это вы отступники! Вы! – вновь вскочил со своего места Себений. – Вера – страж народов! Храм – их поводырь! Вы в нянек здесь превратились! Любви народной возжелали?! Да падет на вас гнев Творца!
Дзынь! – Аларан ударил в настольную звонницу.
- На кого гнев Творца обратится, братья, мы скоро узнаем. Гостей наших отправим обратно в Империю. Как бы здесь с ними чего не приключилось, по неосторожности. Дабы возвращаться им не с пустыми руками, передадут они Лукарию наше послание, - Светлейший принял свернутый лист из рук писца и поставил на него свою печать. – В послании сем сказано, что не признаем мы его Собор. Осуждаем деяния имперских жрецов и их подпевал. О деве пусть и мечтать забудут! Еще сказано, что 13 сентия будет распечатан свиток Священного Предания написанный самими аватарами. Лукарий же должен решить: быть ему в указанный день на Королевской Площади Вельзы или не быть? Все ли согласны, братья?
Глава 16.1.
Глава 16.1.
- В каждом городе, мой повелитель. На площадях. В тавернах. Станциях дилижансов. Разносчиков выявить не удалось. Свидетелей допросили. Никто ничего не знает. Говорят одно и то же: «Оно уже было. Подхожу, лежит». Всего изъяли девяносто семь листков. Слухи уже не остановить, - просветленный первого ранга Гаран четко поклонился его величеству Зеренногу, отошел (спиной вперед) на пять шагов от подножия трона и встал, заложив руки за спину.
- Значит, ты утверждаешь, что это не мистификация? – повелитель Зарштатта Зеренног, высокий грузный мужчина с крупными рублеными чертами лица лет пятидесяти на вид, потряс зажатой в пальцах стопкой листов.
- На каждом послании оттиск печати Светлейшего Аларана, мой повелитель, - снова поклонился Гаран.
- Тринадцатого сентия на Королевской Площади Сокрета в присутствии тех, кто прибудет по воле Судьбы, будет вскрыт Ковчег Завета, оставленный нам предками нашими. Древние надписи на Ковчеге гласят, что хранит он подлинный текст Священного Предания, писанного самими аватарами. Дети богов, придите и узрите Святыню! Просветленные! Вы первыми услышите подлинные слова Предания, переданные нам избранниками богов, и разнесете их по Миру. – Зачитал Зеренног послание, внезапно появившееся в разных городах его королевства. - Гаран, а на каком языке может быть написан этот текст?
- На лайши, мой повелитель, - не задумываясь, ответил просветленный первого ранга. – Была такая древняя страна Лайшиния, еще во времена Яртана. Вроде бы именно там и изобрели письменность…
- И как же Аларан собирается читать Священное Предание написанное мертвым языком, которого никто не знает? - хмыкнул Зеренног.