Люди начинают расходиться. Они, кажется, направляются к местам своего ночлега, обдумывая собственные дела, однако несколько парней окружают нашу группу. Они выглядят голодными.
Не сортируй, говорю себе. Просто смотри.
На их подошвах совсем мало отметок. Они пока еще не равнодушны и интересуются происходящим вокруг; новички, и вряд ли пробыли здесь достаточно долго, чтобы знать Кая.
Ты опять сортируешь. Смотри.
У одного обожжены руки, а ботинки запачканы порохом. Он стоит в задних рядах группы. А когда замечает, что я рассматриваю его руки, то пристально смотрит на меня, делая жест, который мне не нравится. Но я удерживаю его взгляд. Пытаюсь увидеть.
- Ты знаешь его, - говорю я парню. - Знаешь, о ком я говорю.
Я не жду, что он подтвердит мои слова, но тот кивает головой.
- Где он? - спрашиваю я.
- Мертв, - отвечает парень.
- Ты лжешь, - я не верю, пытаюсь удержать рвущиеся наружу слезы и беспокойство. - Но я послушаю тебя, если захочешь рассказать правду.
- С чего ты взяла, что я скажу тебе что-то? - интересуется он.
- У тебя осталось не так много времени для разговоров, - отвечаю я, - ни у кого из нас.
Инди стоит рядом, ее взгляд прикован к горизонту. Она выискивает то, что может вдруг нагрянуть сюда. Остальные собираются около нас, прислушиваются.
В какой-то момент мне кажется, что парень начнет говорить, но он смеется и уходит.
Я не волнуюсь. Знаю, что он вернется - видела это в его глазах. И тогда я буду готова.
Проходят дни, длинные и короткие одновременно. Все ждут. Группа парней возвращается, но что-то удерживает их от нас на расстоянии. Возможно, угроза в виде старого командира, который находится возле нас с мини-портом в руке и готов в любой момент сообщить о неуместном поведении.
Они боятся, что чиновник вернется, если причинят нам вред?
Я вместе с девочками ем обед с привкусом фольги, когда замечаю идущего ко мне парня с обожженными руками. Я встаю и протягиваю ему остатки своей еды. Порции такие крохотные, что любой, кто пробыл здесь достаточно долго, должен просто умирать от голода.
- Глупо, - бормочет Инди, но встает вслед за мной. После взаимной помощи друг другу на корабле, мы, кажется, стали союзницами.
- Ты предлагаешь мне взятку? - спрашивает он со злобой в голосе, подходя ближе и замечая протянутую мной мясную запеканку.
- Конечно, - говорю я, - ты ведь единственный, кто был там. Единственный, кто знает.
- Я ведь могу просто забрать, - отвечает он, - могу забрать у тебя все, что захочу.
- Да, можешь, но это будет неумно.
- Почему? - спрашивает он.
- Потому что никто больше не будет слушать так, как я. Это не интересно никому, кроме меня. Я хочу знать, что ты видел.
Он медлит.
- Остальные не хотят об этом слушать, ведь так? – спрашиваю снова.
Он выпрямляется и проводит рукой по волосам - жест, оставшийся от прежних времен, думаю я, потому что сейчас у него короткая стрижка, как и у всех остальных парней. - Хорошо, - говорит он. - Но это было в другом лагере. Я находился там до того, как попал сюда. Возможно, это даже был другой человек. У Кая, которого знал я, были слова, как ты и говорила.
- Какие именно слова? - спрашиваю я.
Парень пожимает плечами. - Он посвящал их погибшим.
- Как они звучали?
- Я мало что помню, - говорит он. - Что-то о Лоцмане.
Я моргаю от удивления. Кай и стихотворение Теннисона тоже знает. Откуда? Я вспоминаю тот день в лесу, когда впервые открыла медальон. Кай говорил, что видел меня. Возможно, он заглянул через плечо и увидел стих, или я слишком громко шептала, когда повторяла его снова и снова. Я улыбаюсь. Выходит, мы разделили и второе стихотворение тоже.
Инди смотрит то на меня, то на парня. Ее глаза светятся любопытством.
- Что он имел в виду, говоря о Лоцмане? - спрашивает она.
Парень пожимает плечами. - Я не знаю. Просто он говорил это, когда люди умирали. Вот и все. - Затем он начинает смеяться без тени юмора в голосе. – Должно быть, он повторял эти слова часами в ту последнюю ночь.
- Что случилось той ночью?
- Обстрел, - говорит он, прекращая смеяться. - Худший из всех.
- Когда это было?
Он опускает взгляд на свои ботинки. - Две ночи назад, - говорит он так, как будто ему сложно в это поверить. – Но такое ощущение, что это случилось давным-давно.
- Ты видел его той ночью? - спрашиваю я со скачущим сердцем. Если этому парню можно верить, то Кай был жив и находился рядом всего две ночи назад. - Ты уверен? Ты видел его лицо?
- Не лицо, - говорит он, - его спину. Он и его друг Вик сбежали и оставили нас умирать. Они бросили нас, чтобы спастись самим. Только шестеро из нас выжили. Я не знаю, куда чиновники забрали тех пятерых ребят после того, как привезли меня сюда. Я единственный из нас в этом лагере.