Игнат оделся и, перекрестившись, вышел из дому. Пересек двор, прошел в сад. Остановился под яблоней, прислушиваясь к ночным звукам.
Было почти темно, но острые глаза Бориса приметили в руках у старосты валенки и одеяло, а за спиной — винтовку. Игнат долго оглядывался вокруг, особенно пристально смотрел на усадьбу Злобичей, потом медленно стал красться по огородной меже, осторожно переставляя ноги.
Он шел по тропинке вниз, а за ним тихо следовал Борис. Игнат дошел до середины огорода и остановился возле стожка сена. Медленно, оглядываясь, он стал выгребать себе нору и задом, как боров, насильно загоняемый в хлев, заполз внутрь стожка. Борис постоял еще немного, убедился, что староста не намерен перебираться на ночевку в другое место, и напрямик через сад направился к деревенскому выгону.
19
Рыгор Ковбец незаметно вышел из Родников, побрел через кустарники. В километре от села, там, где от большака ответвляется полевая дорога на Бугры, остановился. Погода стояла сухая, подмораживало. Было очень темно.
Время тянулось невыносимо долго. Рыгору не стоялось на месте. Он топтался возле кустов, шагал взад-вперед по обочине дороги. Чтобы лучше слышать, поднял наушники зимней шапки, хотя на ветру и было зябко. Наконец раздался короткий волчий вой. Он ответил таким же воем — правда, не очень удачно — и двинулся на голос. Прошел шагов двадцать, и перед ним возникли в темноте четыре фигуры.
— Здорово, дружище! — поздоровался Поддубный и стал знакомить Рыгора со своими спутниками.
Это были Гарнак, Новиков и Михась Зорин, командир недавно созданного в районе партизанского отряда. Скоро к ним подошел еще и пятый — Струшня. С ним, как со старым знакомым, Рыгор обменялся рукопожатием долгим и крепким.
— Есть перемены в гарнизоне? — спросил Струшня.
— С десяток солдат прибавилось. Сегодня днем прислали из Калиновки. Разместились в избе-читальне.
— Так, новый объект. Что еще?
— Телефонную линию вчера наладили, новый пост на кладбище установили. Больше перемен нет.
Струшня помолчал, что-то обдумывая, потом заговорил о боевой задаче:
— Тебе, Гарнак, бить по казарме, что в школе, и по мастерским.
— Объекты самые трудные, — отметил Поддубный.
— Не перебивай. Силы у него, дорогой приятель, не те, что в твоем отряде… Тебе, Поддубный, снять пост на кладбище и действовать в том конце села — накрыть фашистов в избе-читальне… Ты, Зорин, громишь волостную управу. Не забудь, что рядом с ней — квартира бургомистра, постарайся не выпустить гада. И тебе вот еще что: перерезать телефонную связь с Калиновкой.
— Есть.
— Вы ему надавали дел больше, чем мне, а людей у нас поровну, — опять подал голос Поддубный.
— Не будь, Сергей, таким жадным, — вмешался Новиков.
Струшня дал еще несколько указаний, определил, кто какие посты будет снимать, сообщил условные сигналы. Отпуская командиров, предупредил:
— Смотрите же, дорогие приятели… Приедет Камлюк, так чтоб нам не краснеть перед ним.
Командиры двинулись к своим отрядам, и вскоре Рыгор увидел на дороге партизан. Сначала они шли по одному и маленькими группками, а потом — отделениями, взводами. Они растекались в разных направлениях, окружая Родники.
Отряд Гарнака был разделен на две группы. Одна из них, поменьше, под командой Новикова, двинулась в сторону усадьбы МТС, другая направилась прямо по большаку. Со второй группой пошел и Рыгор.
— Ты свои пробирки хорошо упаковал? — наклонившись к нему, шепотом спросил Струшня. — Не побьются, когда начнется заваруха?
— Нет, все рассчитал. И не побьются и не сгорят, — ответил Рыгор, едва поспевая за Струшней.
Перед мостом, метрах в ста от крайних хат села, остановились. Притаившись в придорожных зарослях, партизаны стояли неподвижно. Ни единым шорохом, ни единым звуком не хотели они выдать себя. Недалеко от Рыгора какой-то рослый парень мучился, сдерживая кашель. Видно было, как он то и дело срывал с головы шапку и, зажав ею рот, с натугой сипел.
Скоро с другого конца моста ветер донес короткий и глухой хрип. Через две — три минуты к Гарнаку торопливо подошел партизан и сообщил:
— Часовой снят, можно двигаться.
Осторожно, так, что ни одна доска не скрипнула, партизаны друг за другом перебрались через мост и стали подниматься в гору. Перед площадью, под липами, снова остановились. Шагах в ста впереди пробивался из окна тусклый свет. Рыгор знал — это в школе, из караульного помещения.