— Что это они задержались? — прошептал Струшня в самое ухо Гарнака, взглянув на свои часы со светящимся циферблатом. — Пора давать сигнал.
— Должно быть, трудно подойти к часовому, — тихо ответил Гарнак.
Но в это время с площади донесся шум: сначала окрик, затем бормотание, возня. Ясно было, что это пытается кричать схваченный часовой. Шум показался Струшне очень громким. Боясь, что сейчас гитлеровцы всполошатся, он немедля одну за другой выпустил две зеленые ракеты. И сразу же во всех концах села загремела стрельба, послышались взрывы гранат.
Рыгор вместе с группой Гарнака быстро перебежал площадь и бросился к школьному зданию, но вдруг кто-то оттолкнул его назад, притянул к земле. В эту секунду рядом разорвалась граната. Тогда Рыгор быстро отполз за лежавшее возле крыльца бревно и притаился. Несколько выстрелов он сделал по окнам, хотя никого в них не видел, затем, успокоившись, начал стрелять расчетливо, не торопясь. Из одного окна школы выскакивали полураздетые фашисты, в отблесках огня быстро мелькали их белые ночные сорочки, всклокоченные головы. Рыгор и еще несколько партизан, лежавших поблизости, начали стрелять по ним. Некоторым гитлеровцам удалось выскочить из школы с оружием, кое-кто из оставшихся в помещении пришел в себя. И вот сверху, из окон первого и второго этажа, и откуда-то сбоку на партизан посыпались пули. Рыгор спрятал голову и некоторое время лежал неподвижно, слушая, как пули свистят над ухом. Перезарядив наган, он снова кинул взгляд на то же окно и выстрелил. В это время где-то совсем рядом послышалось:
— Ура-а!..
Это кричал Струшня. Он вскочил на ноги и бросился к дверям школы. За ним кинулось еще человек пятнадцать. Одни из них бежали к дверям, другие вскакивали прямо в окна. Рыгор тоже поднялся и побежал, вместе со всеми ворвался в дом и, бегая по коридорам и классам, стрелял, бился врукопашную. Затем все стихло, и партизаны высыпали на улицу. Над Родниками раздавались только одиночные выстрелы.
— До самого выгона гнался за одним гадом, — сказал запыхавшийся Гарнак, подойдя к Струшне.
На усадьбе МТС пожар охватил несколько строений. Время от времени там что-то взрывалось, выбрасывая в небо длинные языки пламени и косматые хвосты дыма.
— Задание выполнено! — доложил Новиков и протянул руку к усадьбе МТС: — Приглашаю погреться у моего костра!
Успехи были и у Поддубного и у Зорина. Они со своими партизанами также пришли на площадь. Из здания школы долетали шум и смех, слышался лязг оружия — собирали трофеи. Из окна первого этажа вдруг донесся громкий свист, треск. Все оглянулись в ту сторону.
— Рация! Совершенно исправная! — послышался голос Семена Столяренко, начштаба отряда гарнаковцев. — О, цэ славно!
Новиков и несколько партизан бросились к Столяренко. Струшня поглядел в окно, откуда стали вылетать то звуки музыки, то какие-то неразборчивые слова, и довольным голосом сказал:
— Теперь у нас и рация своя есть! — Потом повернулся к Рыгору и удивленно воскликнул: — А ты, приятель дорогой, чего стоишь? Беги скорей, собирай свое хозяйство.
— Все собрано, Пилип Гордеевич. Загодя. Сейчас поедем забирать.
С площади донесся цокот копыт. Через минуту возле школы остановилось несколько верховых. Это были Камлюк, Злобич и Корчик. Позади них, среди группы конников, Ковбец заметил Тихона Закруткина.
— Замечательно, хлопцы! Наша сила себя показала! — приподнятым тоном произнес Камлюк. — Хорошо, очень хорошо! С такой хваткой мы и до Калиновки скоро доберемся!
— Ну, как там дела, Кузьма? — держась за луку седла, спросил Струшня.
— В трех колхозах побывали. Группы сопротивления уже есть. Можем, Пилип, давать сводку, — засмеялся Камлюк, нарочно употребив это слово из своего довоенного лексикона.
— Славно! А в Ниве как?
— Что — как?
— Захватили?
— А-а… ты о той мрази… Захватили. Мартынов с хлопцами там уже и суд закончил.
На площадь со всех концов села собирались родниковцы. Слышался шум и гомон. И вдруг из здания школы вырвались громкие звуки радио. Люди придвинулись ближе к окну. И тогда ясно стали слышны слова радиопередачи. Твердый, уверенный голос передавал всему миру великую новость: Красная Армия разбила гитлеровцев под Москвой и гонит их на запад.
— Слава нашей Армии! — громко крикнул кто-то из толпы, когда умолк голос диктора.