Когда фильм заканчивается, она всхлипывает:
— Каждый раз пробирает.
Я улыбаюсь, смахивая слёзу.
— И меня.
Она прижимается ближе, затем внезапно замечает что-то в панорамных окнах.
— О боже, они здесь! — она указывает вверх. Я слежу за её взглядом и вижу северное сияние — неоново-зелёные и розовые ленты, танцующие в ночном небе.
Но по-настоящему завораживает Дафна. Я наблюдаю, как она смотрит на сияние, её глаза полны восторга. Вот мой любимый вид — её лицо, озарённое этим светом.
— Что? — она ловит мой взгляд и улыбается.
— Ничего. Просто ты, — обнимаю я её. — Иди сюда.
Мы ложимся под одеяло, она кладёт голову мне на грудь. Её лавандовые волосы рассыпаются по нам обоим, и я думаю о том, как прекрасен этот момент.
В моей голове уже вырисовывается наше будущее: утро рядом с Дафной, её вязальные проекты на тумбочке. Она создаёт узлы, планирует поездки или придумывает новую одежду. Я выиграл Премьер-лигу и готовлюсь к Чемпионату мира.
Наши выходные — это смех и любовь.
А дальше — я тренирую детскую футбольную команду, а Дафна вяжет на скамейке запасных тёплые шарфики и шапочки. Может, заведём собаку, хотя в душе мы оба любим кошек. А может, и того, и другого.
Меня охватывает лёгкое волнение, потому что я не хочу, чтобы что-то менялось. Хочу, чтобы всё осталось так, как сейчас. Это хрупкое, прекрасное, что мы построили — пугает, насколько сильно мне это нужно.
Насколько нужна она. И как я хочу доказать, что достоин её.
Глава 38
Кэмерон
Утка:
эмодзи огурца.
Кэмерон:
Голодная?
На салат?
Ты в порядке?
Утка:
Неееееееееееет, глупыш! Я с девчонками! Ты что, забыл уже?
Я же говорила тебе на прошлых выходных, когда мы были в иглеее!
эмодзи собаки
Где мой трезвый король салатов?!
Кэмерон:
Сколько огурцов уже в тебя вошли?
Утка:
У меня есть вкус только к одному особенному огурцу, а его тут нет:(((((
И вкус к мартини эмодзи мартини
Ты поймал меня, это пятый мартини!!!!!
Уже за полночь, а я не могу уснуть без неё. Сегодня её подруги вытащили её гулять, и она это заслужила — она так много работала, завершая последние приготовления к своему ретриту.
Я сажусь на кровати и звоню ей, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Она поднимает трубку сразу же.
— Кээээмерон, — тараторит она. — Какое же сильное имя, знаешь?
— Пожалуй, да.
— Моё любимое. Кэмерон Хастингс. Дафна Квинн Хастингс.
Моё сердце ёкает. Мне нравится слышать наши имена вместе.
— Боже, как же приятно его произносить, но не так приятно, как твой рот. — Она взрывается смехом, икает. Дафна абсолютно пьяна в стельку.
— Похоже, тебе весело, Дафна Квинн Хастингс.
— Очень, — тянет она. — Оооооочень. Я люблю быть с тобой, знаешь? И твои предплечья — лучшие в мире. Тебе кто-нибудь говорил это?
— В последнее время нет, — усмехаюсь я. — Но рад, что ты так думаешь.
— Думаю, да. Ду-ду-ду-ду-ду-ду тебя. Ты нравишься мне, Кэм-ду-ду-ду-ду, — она напевает, переходя в нелепый битбокс под бас на фоне.
— Ты тоже мне нравишься.
— Очень. Даже когда ты ворчун. Но ты мой ворчун, мой маленький… то есть большой, очень большой, — икает она, — Скрудж, который всегда дарит мне подарки и лучшие объятия. Ох, Кэмерон, ты обнимаешь лучше всех, ты доводишь меня до оргазма, и у тебя такой сексуальный изгиб носа, Кэмерон. Ты такой сексуальный!
Она никогда не была пьяной рядом со мной, но это чертовски мило.
— Ты тоже, Дафна. Ты уже дома? — спрашиваю я.
— В тебе есть что-то особенное, понимаешь? Например, твой смех. Как будто щенок хихикает. А твои глаза! Как лужицы растопленного шоколада, которые я хочу размазать по языку. Я тебе это уже говорила?
— Раз или два.
Я перекладываю подушку, представляя, как она размазывает шоколад по своему телу. Вот это было бы сладкое зрелище, которое я не прочь «попробовать».
— А ещё я всегда чувствую себя с тобой в безопасности. Как будто если появится стая диких зверей, ты их победишь. — Она завывает. — И даже если твои навыки вязания… сомнительны, это мило, что ты пытаешься. О, и меня возбуждает, когда ты плачешь в кино. Упс, я это вслух сказала?
— Начинаю понимать, — говорю я, сдерживая смех.