— Правда? Это так круто. — Свен сияет, его глаза загораются. — Я раньше вязал, но нужно освежить навыки.
— Ты хочешь, чтобы я тебя научила? — спрашиваю я, удивлённая его энтузиазмом.
— А почему нет? — Его глаза расширяются, а руки опускаются на мои плечи. — Вообще, это идеально. — Свен поворачивается к своим товарищам по команде. — Может, устроим что-то вроде вязального марафона, чтобы помочь Феми?
— Отличная идея, — соглашается Омар, задумчиво кивая.
— Я даже спагетти на вилку намотать не могу, а ты хочешь, чтобы я вязал? — протестует Ибрагим, и в его голосе слышится неуверенность.
— Феми? — переспрашиваю я, заинтересовавшись.
— Он главный смотритель стадиона. Ухаживает за полем на «Линдхерсте» уже почти сорок лет, — начинает Омар, и в его голосе звучит восхищение. — Несколько лет назад ему поставили протез ноги, и мы хотим скинуться на новый бионический.
— Он суперсовременный, мы столько исследований провели! — восклицает Джун, его восторг очевиден. — Он лучше на влажных поверхностях, вроде травы на поле. NHS10 его не покрывает, а он сам говорил, как сильно это ему помогло бы.
— Нынешний доставляет ему неудобства, но он слишком горд, чтобы принять от нас прямую помощь, — объясняет Омар, и в его голосе слышится беспокойство. — Мы думали, как собрать деньги так, чтобы он согласился. Благотворительный сбор — это не как милостыня, а как поддержка сообщества. Что, если свяжем шарфы для матчей и продадим их с аукциона? Будет вроде вязального марафона, но растянем на несколько дней, чтобы успеть между тренировками. Мы берём организацию на себя, но если ты научишь нас вязать, это реально поможет нашему другу.
— Конечно, — говорю я. — Я помогу. К какому сроку они нужны?
— У него юбилей работы в середине ноября, так что примерно к тому времени.
— Значит, у нас чуть больше двух месяцев. Думаю, успеем. — Я улыбаюсь при мысли о том, что у меня здесь появится своя маленькая компания, да ещё и для хорошего дела. — Буду рада вас научить. Отличная возможность потренироваться перед моим вязальным ретритом, да и пряжи у меня куча лишней.
— Может, займёмся шарфами в среду? Мы обеспечим еду.
— Меня устраивает. Можем даже начать сегодня, — предлагаю я.
— Давайте!
Пока ребята спорят, что заказать на следующей неделе, открывается входная дверь. Я бросаю взгляд на часы под телевизором. Ровно 8:59.
Мои глаза устремляются в холл, где появляется знакомый силуэт в чёрной одежде — он входит так, будто здесь хозяин.
Его волосы зализаны назад, а на лице — гримаса, пока капли дождя стекают по шее. Как может человек быть настолько раздражающе красивым? Моё тело напрягается. Я почти чувствую, как его пальцы скользят по моей щеке, шее, груди. Мне хочется слизать воду с его кожи.
Господи, о чём я вообще думаю?
Вслух я никогда в этом не признаюсь, но втайне надеюсь, что он подойдёт, заглянет, поздоровается и, может, даже извинится за то, что вёл себя как настоящий Грубианозавр на прошлой неделе. Я выпрямляю спину, но Кэмерон даже не смотрит в мою сторону. В животе сводит так, будто я час вязала не тот узор — только сейчас это чувство ещё хуже.
— Хастингс, подожди! — окликает его Свен, размахивая рукой.
Кэмерон останавливается у двери, не отвечая. В комнате повисает холодок.
— Мы идём на караоке после матча с «Оквуд Юнайтед» в эту субботу, — говорит Свен. — Ты же идёшь, да?
— У Свена день рождения, — добавляет Омар.
— Увидимся, — тихо звучит знакомый низкий голос.
Даже этот короткий отклик вызывает беспокойство в груди. Прежде чем уйти, он ловит мой взгляд. В его глазах что-то есть. Злость? Нервозность? Сожаление? Я не могу разобрать его выражение, а учитывая, как сильно я ошиблась в наших с ним отношениях в Сан-Франциско, нет смысла сейчас что-то пытаться понять.
Мы учимся на ошибках, Дафна. В отличие от вязания, его поведение не распутаешь.
— О, разве вы не были вместе? — Джун указывает на телевизор, и вот она — Мэл Келли, смеётся, будто звезда собственного ситкома.
Он встречался с Мэл? С королевой реалити-шоу Мэл?
— Видимо, — только и говорит он, прежде чем исчезает из виду, оставляя за собой гробовое молчание.
Эхо его шагов разносится по зданию, а я остаюсь смотреть на Мэл Келли на экране, которая тараторит о чём-то, что мне уже совершенно неинтересно.
Она ему по вкусу? Женщина, столь же ослепительная, сколь и уверенная в себе, сделавшая имя на разбитых сердцах? Она как-то упоминала, что неравнодушна к известным футболистам, но имён не называла.