Жёлтая пресса окончательно измотала меня — их непрерывная болтовня словно комар в ухе. Я недооценил, насколько дикими окажутся футбольные фанаты и СМИ по ту сторону океана. Но это моя вина — нельзя было терять бдительность. В этом сезоне такого не повторится.
— Кому-то нужно хорошенько врезать этим ублюдкам из «Stone Times».
— Согласна, — вздыхает она. — Но ты не должен больше это пропускать через себя.
— Мой приоритет номер один — победа. В этом году у меня реальные шансы. Я не стану тратить время на чувства, разговоры или прочую эзотерическую хрень, которую ты предлагаешь, чтобы пережить то, что уже в прошлом.
Она закатывает кошачьи глаза и стонет. Большие амбиции для двукратной олимпийской чемпионки по фигурному катанию, считающей, что совершенство любой ценой — это триумф, даже если это причиняет ей боль. У всех нас есть свои секреты и границы, которые мы готовы переступить ради успеха.
— «Овертон» действительно тебя подкосил. — Упоминание моего старого футбольного клуба давит на незаживающую рану. Бруклин, должно быть, видит это по моему лицу. — Хотя бы иногда бери трубку. Мы здесь ради тебя.
— Как дважды два. — Я отмахиваюсь, и её хватка на моих плечах ослабевает.
Мы обнимаемся в последний раз, прежде чем я вылетаю из ресторана. Тёплый воздух начала июля висит над улицами Сан-Франциско густым маревом.
Мой миг покоя разрушает яркая вспышка, обжигающая сетчатку.
Блять.
Только не это. Только не сейчас.
— Я кого-то вижу! — раздаётся крик. Вспышки множатся. Прохожие замедляют шаг, наблюдая за начинающимся цирком. Телефоны взлетают вверх. Толпа папарацци растёт, как морская волна. — Это Кэмерон Хастингс.
Как они вообще нас выследили? Мы приняли все меры предосторожности. Официант, должно быть, слил информацию. В жилах закипает кровь, в ушах стучит.
Неважно. Мне нужно убираться отсюда. Быстро.
Голоса репортёров эхом разносятся за спиной, пока я двигаюсь в сторону, противоположную отелю, чтобы сбить их со следа.
— Какие ощущения от статуса свободного агента?
— Что вас ждёт в этом сезоне «Линдерст ФК»?
— Вы всё ещё поддерживаете связь с командой «Овертона»?
— Прокомментируете появление Мэла Келли на «Острове любви»? Когда вы последний раз общались?
— Хастингс, принимал хороший душ в последнее время?
Последний вопрос заставляет меня ускорить шаг.
«Быстрее, Хастингс. Ты жалок». Голос тренера Росси звучит у меня в голове, пока знакомый привкус желчи подкатывает к горлу.
Улица перед глазами расплывается, и я словно снова на поле стадиона «Овертон».
«Ты вообще здесь своё место заслужил? Так веди себя соответственно, чёрт возьми!»
Ноги несут меня вперёд.
«Жёстче! Быстрее! Неудивительно, что ты вратарь, Хастингс — бегаешь, как девчонка!»
Пульс учащается. Я мчу вперёд.
«Будь лучше, Хастингс. Будь лучше, если хочешь побеждать».
Я рождён, чтобы побеждать, поэтому заставляю себя бежать быстрее. Крики стихают с каждым ударом подошв о брусчатку. Несколько поворотов по переулкам — и я замедляю шаг у своего отеля.
Ни души. Переведя дыхание, я достаю телефон из пиджака и пишу в семейный чат.
Кэмерон:
Выходите через чёрный ход.
Едва швейцар пропускает меня внутрь, как я сталкиваюсь с толпой репортёров. Персонал «St. Claridge» пытается вытеснить их. Весь прошлый неделю я скрывался от посторонних глаз в поместье Хастингсов в Милл-Вэлли. Отель должен был стать передышкой на одну ночь перед возвращением в Лондон, где неизбежно вторжение в личную жизнь.
Просто так подняться в номер не выйдет. Я скольжу в полумрачное пиано-баре у лобби. Приглушённый свет отбрасывает тени на пожилых посетителей, которых усыпляют мягкие аккорды.
Идеально.
Пятись назад, не сводя глаз со входа, я направляюсь к укромному столику. Пристраиваюсь в угол, выглядывая из-за высокого бархатного бортика.
— Ты в бегах? — мелодичный голос заставляет меня вздрогнуть.
Я поворачиваюсь и вижу, что в кабинке сидит само воплощение техниколора.
— Э-э, прости. — Инстинктивно вскакиваю. Блять. Шум из холла нарастает, и все кабинки заняты. — Вообще-то… — Прочищаю горло. — Можно я тут посижу секунду?
— Если ответишь на мой вопрос.
Я снова ныряю на сиденье, как угорь, возвращающийся в свою пещеру.
— Вопрос?
— Ты в бегах? Или, ещё лучше, ты под прикрытием?