— Это… э… — он запинается, потирая затылок в милой мальчишеской манере. Его зрачки расширяются, почти поглощая карий цвет глаз. Кадык двигается, когда он сглатывает. Я что-то не то сказала? — Полагаю, можно сказать, что мы оба блокируем шары.
— Это что, шутка? — фыркаю я, игриво толкая его в плечо. — Мы и правда стали друзьями.
— Ну-ка, покрутись, — говорит он.
— Покрутиться?
— Чтобы я мог рассмотреть твою юбку. Я внезапно заинтересовался вязанием.
— О! — я краснею.
— Давай же. — он кивает мне. — Полный оборот.
Я сглатываю и кружусь. Он издаёт неопределённый звук. В коридоре вдруг стало жарче? Я никогда не считала себя особенно сексуальной, но когда его взгляд скользит по моим ногам, уверенность, которую он во мне пробудил, возвращается с новой силой.
— Раз уж ты внезапно заинтересовался вязанием, скоро придётся провести тебе настоящий урок, — ухмыляюсь я, и он кивает. — Так скажешь, куда мы идём? Ненавижу сюрпризы.
— Не сказал бы, что ты из тех, кто ненавидит сюрпризы.
— Опять ты строишь догадки, — дразню я.
— Придётся завязывать, а то опять заставишь меня отжиматься.
Я издаю нечто среднее между вздохом и смехом.
— Рада, что ты наконец понял, как будут строиться наши отношения.
— Мы идём в сад. Надень удобную обувь. — Лёгкая твёрдость в его голосе заставляет меня вздрогнуть.
— Есть, сэр.
Немного безобидного флирта между друзьями — это нормально, правда? Я натягиваю ботинки рядом с ковриком «Knit Happens14»15.
— Ты получила мой подарок с извинениями? — спрашивает Кэмерон, пока я наклоняюсь.
На следующий день после нашего заточения у двери появилась машина для мягкого мороженого. Сначала я не была уверена, стоит ли принимать её, но, будем честны, я люблю приятные вещи. И если Мистер Угрюмые Штаны хочет разориться, пытаясь загладить вину, я не стану его останавливать.
— Получила. Но извинения не купишь.
— Я не это имел в виду…
— И кстати, я люблю молочные коктейли, а не мягкое мороженое, — говорю я с каменным лицом.
Он хмурится.
— Я…
— Я шучу, Гусь. Это был один из самых милых подарков в моей жизни, спасибо. Если сегодня всё пройдёт хорошо, я даже могу пригласить тебя на особое угощение.
Это выражение снова появляется на его лице, но исчезает, когда я наконец выпрямляюсь.
— Я не ем сахар, помнишь?
— Ты же и друзей не заводил, а теперь взгляни на нас! — он наклоняет голову, и я улавливаю намёк. — Я не это имела в виду. Просто говорю, что ты можешь передумать. Если нет — будешь отжиматься, а я буду лежать на диване и наслаждаться десертом.
— Похоже, тебе бы это понравилось.
— Вполне возможно! — щебечу я, накидывая пальто. — Веди.
Мы, словно птицы, слетаем по лестнице, минуя безлюдную общую гостиную. В этом сезоне «Острова любви» осталось всего пару эпизодов, но мы с парнями твёрдо намерены сохранить традицию вязального кружка и реалити-шоу по средам. Следующим в списке идёт «Великий британский отбор». До аукциона Феми ещё полтора месяца, и только у Свена есть шарф, достойный торгов. Остальным парням нужно поднажать.
Может, Кэмерон сдастся и присоединится к нам. Наверняка он найдёт родственную душу в строгом и серьёзном Поле Холливуде. Вообще, они с Полом — два сапога пара. Оба с жёсткой внешностью, но мягкой и тёплой начинкой.
Как эклер.
Ооо! Кэмерон — это просто угрюмый эклер.
Воздух начала октября кусает кожу, когда я выхожу на улицу. Запах опавших листьев, сырой земли и дыма висит в воздухе. Я следую за ним по тротуару, пока Кэмерон не обходит машину — точнее, металлическую пантеру — и галантно открывает передо мной дверь пассажира.
— Залезай. — Он кивает на сиденье.
— Это твоя машина? — я застываю в шоке.
Глянцевая чёрная поверхность блестит даже под пасмурным небом. Она приземистая, с фарами, похожими на глаза хищника. Во многих смыслах это единственная машина, которая подошла бы такому угрюмому типу, как он.
— Я не пользуюсь метро, — говорит он.
— Эта штука, наверное, стоит целое состояние.
— Моя младшая сестра, Фрэнки, её разработала. В этом году она стала младшим пилотом.
— Чего?
— Формула-1. Автоспорт.
— Это так круто. — Держу пари, все в семье Хастингсов такие же впечатляющие, как Кэмерон. — В детстве мы с сестрой делили «Тойота Приус», но с переездом в Сан-Франциско восемь лет назад я почти не вожу.
— Хочешь прокатиться? — он бросает мне обаятельную ухмылку.
Мой разум, предательская штука, орет: ДА, ПОЖАЛУЙСТА!