Мой взгляд фокусируется на человеке передо мной.
Яркие, круглые, выразительные глаза цвета морской волны, обрамлённые длинными тёмными ресницами, смотрят на меня. Высокие скулы, острый подбородок. Светлая кожа, которая словно светится даже в тусклом свете этого зала. Её губы полные, верхняя чуть тоньше нижней. Они складываются в тёплую, заразительную, слегка кривую улыбку. А ещё её волнистые длинные волосы цвета лавандового поля.
Она потрясающая.
Я сглатываю, чувствуя, как пересохло горло. Она приподнимает одну из своих выразительных бровей.
— Что-то вроде того, — выдавливаю я.
— Так и думала. Смокинг, пот на лбу — явно от чего-то интересного бежишь. — Её взгляд не отрывается от меня, пока она лихорадочно щёлкает деревянными спицами. На столе рядом лежит жёлтый клубок пряжи.
Я провожу пальцами по волосам, откидывая их назад. Тело сковывает настороженность.
Мне не стоит ни с кем контактировать.
План — подняться наверх и поспать пару часов. Но в груди разгорается любопытство.
Кто она? Объёмный свитер сползает с её плеча, обнажая чёткие ключицы над радугой, обнимающей её торс.
— Бегу — да. От чего-то интересного — нет, — уточняю я.
— Хм. — Она изучает меня взглядом. Уже раскусила, кто я? — Тогда нам понадобятся кодовые имена.
Нам. Вместо ожидаемой реакции «бей или беги» меня охватывает странное спокойствие.
— Ты правда не знаешь, кто я? — Звучит высокомерно, но расслабляться нельзя. Хотя очень хочется.
— А как же иначе, если ты не назовёшь своё кодовое имя?
Похоже, она действительно меня не знает. Или она гениальная актриса. Не впервой мне на это вестись.
Я киваю в её сторону.
— Ты первая.
— Утка.
— Что?
Её спицы постукивают, как лёгкий дождь в окно по ночам, когда меня будят кошмары. Это тревожно успокаивает.
— Теперь твоя очередь.
Окидываю зал взглядом. Может, рвануть отсюда? В углу зрения мелькают вспышки, и я снова смотрю на неё.
— Гусь?
— Это вопрос или утверждение? — Незнакомка перестаёт вязать, берёт стакан рядом и прихлёбывает через соломинку, не отводя от меня глаз.
Из груди вырывается смешок. Тепло в животе кажется чужим. Вопреки всякой логике, мне хочется продолжить эту игру. Выпрямляюсь и протягиваю руку:
— Гусь. Гусь Фезерингтон.
— Мне нравится. — Её маленькая ладонь сжимает мою крепко, но мягко. Мы пожимаем руки дольше, чем положено незнакомцам под вымышленными именами, и она первая отпускает.
— Часто так делаешь? — спрашиваю я.
— Привлекаю красивых мужчин в бегах?
Комплимент вырывает у меня улыбку.
— Красивых?
— Только не говори, что ты из тех парней, которые живут в параллельной вселенной без зеркал и делают вид, что не в курсе, как выглядит их лицо. — Снова поднятая бровь. Снова тепло в животе.
— Ну… спасибо? Наверное. — От чужого комплимента я отвык. — Я хотел спросить, часто ли ты занимаешься… тем, чем занимаешься, в заведении, куда, кажется, ходили мои бабушка с дедушкой?
На её щеках появляются ямочки.
— У твоих бабушки с дедушкой отменный вкус. Мои только научили меня эпическому массажу стоп.
— Массажу стоп? — Я сужаю глаза.
— Каждый раз, когда я приходила к бабуле, она доставала розовый лосьон, садилась у телевизора и пускала эти руки в дело. — Потрясает передо мной пальцами. — Слишком много информации?
— Мои водили меня в такие места на День святого Валентина. — Ухмыляюсь воспоминанию.
— Это мило. — Она скрещивает руки на груди.
— Дед говорил: «Обращайся с женщиной правильно». Учил, как вести себя на свиданиях: открывать дверцу машины, пользоваться правильными столовыми приборами, всегда заказывать десерт, даже если не хочется.
— Похоже, он был умным человеком. — Она смеётся. — Но скажи, у нас что, свидание?
— На первое свидание я бы сюда не привёл. — Хотя я давно никуда не приводил. Давно не было никаких «первых».
— Тебе часто говорят, что ты слегка осуждаешь? — Она игриво пинает меня по голени. По телу разливается покалывание.
После побега от папарацци защита ослабла.
— Ты права. Прости. Я ожидал провести вечер в одиночестве, а не завести дружбу с прекрасной спутницей.
— Теперь тебе не придётся быть одному. — Её щёки розовеют, и я позволяю себе остаться без защиты. Может, ночь не должна закончиться так скоро. Особенно когда я говорю с кем-то, кто не знает, кто я.
Для неё я не жертва жёлтой прессы.
В её прекрасных глазах я — мужчина в смокинге по имени Гусь. Как бы смешно это ни звучало.