— Никогда.
Что ж, так дело не пойдет.
После победы «Линдхерста» все из ложи задерживаются. Беа уговаривает меня познакомиться с Иваном и остальной командой, которая не живет в их жилом комплексе. Все в восторге от того, что я помогаю с аукционом для Феми завтра.
Когда в дверях появляется Кэмерон, я чувствую, что круг моих друзей удвоился.
Я подхожу к нему. Увидев меня, он поднимает голову, и его взгляд становится мягким, теплым. Еще полсекунды — и я растаю.
Серьезно, как тут сохранять хладнокровие, когда он смотрит так — словно в его глазах целая вселенная намеков и несказанных слов?
— Мне пора, — говорю я. — Спасибо за приглашение. Еще один идеальный «День Да» в копилке.
— Подбросить тебя?
— Это всего пятнадцать минут пешком.
Он хмурится, вглядываясь в меня.
— Подбросить тебя? — повторяет он тихим, интимным тоном.
Мое сердце бешено колотится.
— С радостью.
Я следую за ним на закрытую парковку для игроков. Воздух между нами будто наэлектризован — как если бы ты достал пушистое одеяло из сушилки, и оно бьет тебя статикой, заставляя каждый волосок встать дыбом.
Это реальность или просто пост-матчевый адреналин? Неважно. Когда мы подходим к его машине, я нерешительно останавливаюсь у капота, не готовая сразу сесть внутрь.
— Так что, поедешь домой пересматривать матч? — спрашиваю я.
— Наверное, — отвечает он.
Он выглядит измотанным: темные круги под глазами, опущенные плечи, обычно яркий взгляд теперь тусклый и отстраненный. По его лицу можно подумать, что его команда проиграла.
— Не будешь праздновать с командой?
Он качает головой.
— Нет. Сегодня я выложился полностью. Не хотел проиграть и испортить твой первый футбольный матч.
Его пальцы в кровяных подтеках, будто он снова их обдирал. Ненавижу это давление, под которым он находится.
«Футбол — моя жизнь с тех пор, как я научился ходить» — слова Кэмерона звучат у меня в голове.
Интересно, когда он вообще отдыхает?
— Ты не мог меня разочаровать. Даже если бы проиграл.
Он изучает мое лицо, прежде чем его губы растягиваются в полуухмылке.
— Но разве пересмотр матча — это не тоже работа? Ты заслуживаешь отдыха. Я вспотела, просто крича на трибунах.
— Лучше смотреть повторы, пока матч свеж в памяти.
— Я раньше так же относилась к вязанию, — делюсь я. — Сидела часами, даже если ничего не получалось. Потом переключалась на что-то простое, возвращалась — и все выходило лучше.
Он издает неопределенный звук.
— Так когда у тебя бывает настоящий отдых, Кэмерон?
Он смотрит вдаль, прежде чем его золотистые глаза впиваются в меня.
— В основном с тобой.
И вот так, одним предложением, он взрывает мою реальность.
Он находит покой со мной.
Мое сердце трепещет, как ткань на ветру.
— Я тоже.
Без лишних раздумий я беру его руку. Он смотрит на наши переплетенные пальцы. Хотела бы я прочесть его мысли… или укутать их в уютный свитер.
— Ты выглядел… то есть, играл просто потрясающе, — бормочу я.
— Спасибо.
Холодный ноябрьский ветер треплет его идеально небрежные волосы.
— Кэмерон, ты уверен, что твой свитер ничего не значит? — спрашиваю я, потому что мне нужно знать. Хочу услышать, как он признается, что начинает видеть во мне больше, чем друга.
— Не обязан значить. — Он избегает моего взгляда.
— Тебе было бы неприятно, если бы я надела чей-то еще?
— Если бы ты хотела. — Его нога нервно постукивает по асфальту.
— Я не хочу.
— Хорошо, потому что я бы не хотел. — Его пальцы сжимают мои.
— Рада, что мы на одной волне. — Я прикусываю губу. — Жаль, что не пришла на матч раньше. Я столько узнала сегодня от WAGs! Они потрясающие.
— Например? — Он проводит большим пальцем по моей ладони.
— Жена Ивана сказала, что никто не болеет за вратаря.
Кэмерон пожимает плечами, потирая шею. Этот жест такой милый, что мне хочется прижать его руки и поцеловать без остановки.
— Нечасто, — соглашается он.
Я делаю паузу, подбирая слова.
— Я не позволю тебе пропустить самое крутое в игре — по крайней мере, для меня. — Я ободряюще сжимаю его предплечье. — Обещаю: я буду в футболке с твоим номером и орать так громко, что ты всегда будешь знать — у тебя есть поддержка на трибунах.
Уголки его губ дрогнули в редкой улыбке, разрушающей образ «крутого парня».
— Ты придешь еще на матч?
— Я даже придумаю для тебя кричалку.
Он скептически наклоняет голову.
— Что, не веришь мне, Гусь?