Я могу прожить 46 дней оффлайн. Я давно хотела связать коврик для спальни. На это уйдёт месяц, а ещё я могу сделать шапки для местной больницы. Наверное, пряжа уже пришла. Я надеваю тапочки, открываю дверь — и вижу огромный букет из… салата? Цветов, салата и стручков гороха.
Беру открытку.
«Палки, стебли и семена.
Для Утки — от Гуся»
Я рассматриваю её — неровный почерк Кэмерона, внутреннюю шутку за этим букетом. Что-то такое маленькое, часть нашего с ним юмора, заставляет меня почувствовать себя увиденной, ценной и понятой. Кто бы мог подумать, что салат и горох способны на такое?
Из меня вырывается слабый смешок. И это именно то, что мне было нужно.
Глава 23
Дафна
Тук-тук-тук.
Я бросаю взгляд на часы. Десять вечера. Этот звук раздавался уже десятки раз за последние три недели.
Кэмерон.
Сердце делает сальто. Я откладываю вязание, ставлю на паузу «Маленьких женщин» и иду к входной двери.
Быть оффлайн три недели было непросто, но необходимо. В первые дни я машинально тянулась к телефону — привычка, въевшаяся слишком глубоко. Но с тех пор, как я сделала шаг назад, стала чувствовать себя более здесь и сейчас. Мой терапевт попал в точку: как я могла пропагандировать заботу о ментальном здоровье для других, если сама о себе не позаботилась?
Я даже установила родительский контроль на сайты вроде «Stone Times», чтобы не погружаться в пучину негатива. Кэмерон добился снятия той статьи, но сказал, что какие-то слухи ещё остались, хотя и сойдут на нет. Наш маленький «пузырь» стал настоящим спасением.
Беа несколько раз заходила с пирожными и просто проведать меня — невероятно мило для человека, которого она едва знает.
Терапия тоже помогла, хоть поначалу и выбила почву из-под ног. Разбирать корни своих триггеров и смириться с тем, что травля прошлого до сих пор ранит, — такого я не планировала. Каждый злой комментарий и токсичная мысль в голове всплывали снова. «Шаг за шагом», напоминаю я себе.
Я справлюсь.
Идея Кэмерона сбежать от всего была разумной. Иногда изоляция — не худший вариант. Без соцсетей я сидела дома, планировала свой ретрит и выкладывала схемы в магазин, но главное — этот перерыв помог мне переосмыслить многое.
Я распахиваю дверь. Передо мной Кэмерон, но его обычно яркие глаза сейчас тусклые и усталые.
— Можно…? — Он колеблется, заглядывая в квартиру. Указательный палец впивается в большой, будто это антистресс-мячик. — Я не помешал?
— Нет. Просто смотрю кино.
Он пристально изучает мое лицо.
— Можно посидеть с тобой?
Почти месяц Кэмерон делает это милейшее дело — «переселяется» ко мне. Не остаётся на ночь, но играет в «домик» по-взрослому.
— Конечно, — говорю я.
Разбираться в нашем поцелуе — всё равно что распутывать клубок спутанных ниток. Это не было сиюминутной слабостью: мы сказали то, что не возьмёшь назад. Но разговор «кто мы друг другу»? Не сейчас. По крайней мере, пока не уляжется медиашторм и я не смогу зайти в сеть без панических атак. А пока мы в этом неловком лимбо между друзьями и чем-то большим.
— Голодный? У меня есть чуррос, а тебе явно не хватает сахара, — направляюсь на кухню. Еда решает всё, правда?
— Не-а, спасибо, — бормочет он, швыряя спортивную сумку и плюхаясь на диван.
Я беру миску с двумя чурросами, включаю фильм и устраиваюсь рядом, в углубление, которое его тело оставило за эти недели. Мы молчим. Он похож на мрачную статую. Когда его пальцы снова начинают свою «самопытку», я решаю нарушить тишину.
— Ладно, о чём переживаешь? — поворачиваюсь к нему с ободряющей улыбкой.
— Всю неделю отрабатывали новую схему, — вместо того чтобы грызть ногти, он накручивает мои волосы на палец.
— Будешь использовать в следующей игре? — спрашиваю мягко я.
— Да. Против «Овертона». Мне вести атаку, так что давление дикое.
В прошлую среду парни радовались «Великому британскому шоу выпечки» как коты в воде. Обычно они горят азартом, но предстоящий матч всех угнетает. Они не проигрывали с сентября, но ничья в прошлой игре для Кэмерона равносильна поражению.
Матч с «Овертоном» — чёрная туча над его головой. Его бывшая команда не устраивала прощальную вечеринку, а теперь ему предстоит играть против бывшего тренера и того самого «лучшего друга». Чувствую, там есть подоплёка, но жду, пока он сам заговорит.