Жар между моих ног нарастает, и я почти уверена, что финал уже близко, но флуоксетин4 и мои саморазрушительные мысли не раз превращали интимные моменты в испытание.
Мой парень из колледжа, первый и единственный, всегда злился из-за того, как долго мне нужно. В итоге я начала притворяться, лишь бы не ранить его эго.
Но не сегодня.
Если я уже стучусь в райские врата, то хочу, чтобы бог передо мной довёл меня до конца и переступил этот порог.
Он коварно ухмыляется и наклоняется ближе, его дыхание касается моих губ.
— Не волнуйся, все твои перышки будут как следует взъерошены.
— Спасибо, — шепчу я, кладя ладонь на его грудь. Под рубашкой — сплошные мышцы. — Ты очень... — я сглатываю. — Крепкий.
Он приподнимает бровь.
— А ты пахнешь восхитительно.
Мы снова целуемся, и мои колени снова превращаются в желе, когда он размыкает мои губы языком и стонет. Он буквально стонет мне в рот.
Мои пальцы впиваются в его зализанные каштановые волосы. Я тяну его за шею, углубляя поцелуй. Жёсткая щетина на его челюсти царапает мою кожу, пока он спускается ниже по шее. Его губы смыкаются на ключице, он присасывается, а затем отпускает с громким чмоком.
Ладно, если до этого я была возбуждена, то теперь достигла совершенно нового уровня эйфории.
— Мне это очень нравится, — стону я, пока он отодвигает мой свитер и целует грудь. — И это...о, и это, очень-очень.
Он поднимает на меня взгляд, всё ещё пригнувшись.
— Продолжай говорить, о чём думаешь, — говорит он. — Это меня заводит.
Да, я официально выхожу из зоны комфорта. К чёрту всё.
Он подхватывает меня, будто я ничего не вешу, и укладывает на кровать. Я падаю на спину, опираясь на предплечья. Он нависает надо мной, как хищник, играющий с добычей.
Я выгибаю спину, подставляя ему грудь.
— Целуй меня ещё, но здесь. — Я указываю носом на грудь. Он помогает мне снять свитер, аккуратно складывая его на тумбочке. Этот жест кажется мелким и незначительным, но от него у меня тает позвоночник.
— Швы твоего свитера определённо стоили того, — усмехается он. Теперь я остаюсь в нижнем белье, а он всё ещё полностью одет.
— Это матрасный шов.5
— Матрасный, да? Кто бы мог подумать, что вязание может быть таким эротичным. — В его глазах пляшут огоньки, когда он приникает ртом к кружевному бюстгальтеру, прикрывающему сосок. Моя кожа покрывается мурашками.
— Боже, у тебя это исключительно хорошо получается.
Он усмехается и продолжает ласкать, сжимать и массировать каждый дюйм моего тела, пока мои нервы не растворяются. Зубы на моей челюсти. Язык, скользящий по пульсу. Ничто из того, что я чувствовала раньше, не сравнится с этим.
Насытившись, он перемещается к изножью кровати с грацией пантеры. Он зависает надо мной. Его золотисто-карие глаза пожирают меня.
— Чёрт, просто посмотри на себя, — стонет он с отчаянием.
Я повинуюсь, скользя взглядом по своим длинным ногам (которые всегда казались мне слишком пухлыми и с ямочками), мягкому животу и груди третьего размера, которая гораздо полнее внизу, чем вверху — если только не запихать её в пуш-ап. Но каждая часть меня сияет по-новому под его взглядом.
Он кусает костяшку пальца.
— Ты будешь продолжать смотреть? — пытаюсь я говорить соблазнительно.
— Всю ночь. — Он снова подмигивает и указывает на мои колени. — Раздвинь.
Я разражаюсь смехом, и он тоже, но это длится недолго — его руки обхватывают мои лодыжки, стаскивая меня на край матраса.
— Ладно, Гусь. Перья действительно начинают взъерошиваться.
— Да? — Он опускается на колени.
— Конечно. — Я придвигаюсь ближе и упираюсь пятками в матрас. Он начинает расстегивать рубашку, но я накрываю его руку своей. — Можешь оставить её на себе? — Он целует мою ладонь. Этот нежный жест заставляет меня растаять. — И закатать рукава?
Ещё один низкий смешок.
— Что пожелает леди, то и получит.
Ладно, мой «Год Да» официально завершён. Лучше уже не будет.
Он выполняет мою просьбу, протягивая руку. Медленно расстёгивает манжеты, не сводя с меня глаз, и ловко закатывает рукава. От каждого его точного движения у меня пересыхает во рту. Его рельефные предплечья — крепкие, жилистые, закалённые, должно быть, годами тяжёлой работы. Кожа натянута, покрыта следами — царапинами и синяками, за которыми наверняка стоят свои истории.
— Закрой ротик, милая. А то слюнки текут, — поддразнивает он. Его руки скользят под моими коленями, и он перекидывает мои ноги себе на плечи. Я вскрикиваю от неожиданности и падаю на спину. — Хотя нет, не закрывай. Мне нравится слушать, как ты говоришь.