– Господи помилуй! – пробормотал потрясенный Верещагин.
– Она поступила на филфак, она очень способная, Яська. Я тоже училась на филфаке, только на русском отделении. И еще она умела вязать и вязала просто роскошно. Мало-помалу у нее появилась клиентура, она стала недурно зарабатывать и сняла комнатушку, съехала от матери. За комнатушку платила не деньгами, а платьями. Вязала хозяйке по платью в месяц. Они сдружились. Яська была счастлива не жить с мамашей. После филфака работы по специальности не было, она вязала. Потом встретилась с одним прохвостом, влюбилась и сошлась с ним. А он вскоре начал ее поколачивать, а потом его посадили за мошенничество. А потом она встретилась с Вилли, он влюбился в нее как сумасшедший и в результате женился на ней. Он был вполне состоятельный человек и она с восторгом уехала из Москвы. Подальше от своей мамаши. В конце прошлого года она сбежала от мужа, я до сих пор не знаю точно, почему. И сдуру сунулась к матери. А та ее попросту выгнала. Тогда она пришла ко мне… Вот такая жизнь. Поэтому… Я однажды ее спросила, почему у нее нет детей. Знаете, что она мне ответила? Что она урод, что выросла, не имея представления о материнской любви, что из нее не выйдет хорошей матери… Вот так, Иван Алексеевич.
– Скажите, Варя, а что за человек этот ее бельгийский муж? Тоже монстр?
– Да нет. Он просто очень, как бы это сказать… недалекий. Европейский средний обыватель. Поначалу Яське это было в кайф, покой, обеспеченная европейская жизнь, а главное, далеко от мамаши. А в последнее время, насколько я поняла, Вилли заразился этой идиотской русофобией, начал во всех Яськиных просчетах видеть «руку Москвы», словом, что-то в этом роде… Ну, она и сбежала. Это в общих чертах, а подробнее я не знаю, она не хотела об этом говорить.
– Ну, коль скоро у нас пошел такой разговор, скажите, Варечка, она говорила вам обо мне? Хотя глупый вопрос, если она запретила вам давать мне свои координаты, – горько усмехнулся он. – Тогда, объясните мне, почему она от меня бегает?
– Это просто. Вы женаты. А Яська не хочет ничего разрушать. Это у нее принцип.
– О господи!
– Но она… – Последовала долгая пауза. – Она безусловно к вам неравнодушна, оттого и прячется. И, кстати, у нее завелся мужчина.
Ивана обдало жаром.
– Как?
– Ну, она случайно встретилась со своим одноклассником, он военный хирург… И, кажется, он не прочь на ней жениться.
– Но… вы же только что сказали, что она ко мне неравнодушна?
– А что вас удивляет? Ей нужна семья, а этот ее хирург, кажется, очень хороший человек.
– Но без любви… она же будет несчастна…
– Не обязательно, – пожала плечами Варвара.
– Обязательно! Я вот женился без любви…
– И вы несчастны?
– Да! Да! Жизнь для меня утратила вкус, цвет, запах, соль. И только встретив Ясю в Стокгольме, я понял, почему. Варя, умоляю вас, дайте мне ее адрес, не надо даже телефона, просто адрес! Я подкараулю ее у дома, изображу случайную встречу и даже тень подозрения на вас не упадет!
– Вы… Вы так ее любите? – растрогалась Варвара.
– Да, наверное, а иначе что это? Такого со мной никогда не было, а я уж не мальчик, скоро полтинник. Я просто хочу, чтобы она, глядя мне в глаза, сказала, что я ей не нужен. И я, честное слово, уйду от жены! Только не вздумайте ее предупредить!
– Я что, себе враг? – улыбнулась Варя. – Ладно, записывайте адрес.
– Варя, вы… вы замечательная… Вы чудо! Я бесконечно вам благодарен!
Он ушел окрыленный. Надо же, никогда бы не подумала, что такой человек, как этот Верещагин, способен так втюриться… Чего только в жизни не бывает!
Войдя в овощной отдел магазина, Яся сразу уловила запах клубники. Надо же, неужто уже отечественная? Импортная никогда так не пахнет. И цена вменяемая. Яся купила лоточек. И банку сметаны. Она обожала клубнику со сметаной и сахаром. И очень довольная отправилась домой. Вот сейчас приму душ и наемся клубники. Не забыть бы загадать желание, в этом году я еще клубники не ела. Ах, хорошо…
Она сперва почистила клубнику, для чего надела резиновые перчатки, чтобы не портить маникюр, а потом отправилась в микроскопическую ванную. Залезла под душ и долго блаженствовала под струями горячей воды. Потом вытерлась, надела легкий халатик и тут позвонили в дверь. И кого это черти принесли? Не иначе соседка. Вот повадилась… Может не открывать? Хотя нет, она могла в окно видеть, что я вернулась. И Яся открыла дверь. На пороге стоял Верещагин.
– Вы? Как вы меня нашли?
– Да какая разница, главное, что нашел.
Он решительно шагнул в квартиру и закрыл за собой дверь. Он был без цветов, только с дипломатом в руках. Он смотрел на нее во все глаза, а она стояла, вся дрожа, сжимая на груди воротник халата. Он шагнул к ней, молча обнял и стал целовать.