– Увы! И не смогу отпроситься.
– Но в пятницу мы летим?
– Обязательно!
– Я возьму билеты. Только дай мне свой паспорт, я сфотографирую его.
– Думаешь, по фотографии дадут?
– Попробую, а нет, позвоню и подскочу к тебе на работу.
– Послушай, давай лучше ты подскакивай ко мне в обеденный перерыв, у нас там рядом есть авиакассы!
– Отлично, заодно и пообедаем вместе.
Он проводил ее до дома.
– Неохота с тобой расставаться… Надо же! Но это так здорово, что ты такая…
И он расцеловал ее в обе щеки.
– Костенька, я так счастлива…
Ее распирало от радости. Захотелось немедленно сообщить Верещагину, поделиться с ним своим счастьем. Она набрала его номер, хотя старалась не звонить ему, боялась показаться навязчивой.
– Алло, родная! – откликнулся он. – Как ты, солнышко мое?
– Верещагин, со мной такое случилось!
– Судя по голосу что-то хорошее?
– Меня нашел мой отец!
– Да ты что! Каким образом?
– Мне позвонил мой брат, у меня, оказывается, есть два брата… Он приехал со мной познакомиться…
– Брат? А отец?
– Отец от волнения захворал. Этот брат, Константин, Костя, он такой чудесный… И в пятницу я лечу с ним в Новосибирск, они, оказывается, живут в Новосибирске!
Она так искренне ликовала… А Иван Алексеевич был счастлив. Ай да Ванька, ай да сукин сын! Когда разговор окончился, он хотел тут же позвонить сестре, но вспомнил о разнице во времени. Ничего, утром позвоню. Пусть напомнит семейству Иноземцевых, чтобы не проболтались о том, что инициатором был я. Пусть бедолажка думает, что была нужна своему отцу. Хотя, похоже, она и в самом деле нужна, если не отцу, то хотя бы старшему из братьев. Судя по ее словам, она от него в восторге. Вот и чудесно. Пусть радуется, девочка моя!
Когда самолет приземлился в Новосибирске, сердце у Яси выскакивало из груди.
– Волнуешься? – сжал ей руку брат.
– Ужасно! Куда мы сейчас?
– Домой. Папа уже дома и ждет тебя. Я говорил с ним, рассказал, какая у него замечательная дочка…
Костя достал было ключ от квартиры, но потом решительно нажал на кнопку звонка.
– Так эффектней, – улыбнулся он.
Дверь распахнулась. На пороге стоял пожилой мужчина в больших роговых очках.
– Ясенька, деточка! – он тянул к ней руки и растерянно улыбался. – Боже мой, неужто это сбылось?
А она застыла. Не могла произнести ни слова.
– Вот, сестренка, это наш папа! Ну, что ж ты…
Отец подошел поближе и нерешительно обнял дочь. А Яся подняла к нему глаза…
– Спасибо… – с трудом ворочая пересохшим языком, проговорила она. – Спасибо, что нашли…
И вдруг пошатнулась и потеряла сознание. Не упала только потому, что отец держал ее и Костя тут же перехватил.
– Папа, что с ней?
– Это от волнения… Костя, уложи ее на диван!
Отец пощупал у нее пульс.
– Дай мне тонометр! – распорядился доктор Иноземцев. – Ну что это, – огорченно проговорил он. – Давление чрезвычайно низкое. Ничего, я сейчас!
Он достал из шкафа какую-то ампулу, шприц и сделал укол.
– Папа, это опасно?
– Да нет, просто она перенервничала. Сейчас придет в себя. О, вот и глазки открыла… Детка, как ты себя чувствуешь?
– Что случилось? Почему я лежу?
– Да ты в обморок хлопнулась! – радостно сообщил ей незнакомый парень, очевидно, Федор. – Костя едва успел тебя поймать, а то упала бы, стукнулась башкой об угол шкафа, кровищи было бы…
– Федька, заткнись! – потребовал старший брат.
– Детка, какое у тебя рабочее давление?
– Понятия не имею.
– Так! Обмороки бывают?
– Первый раз в жизни! Простите, я…
– Тебе совершенно не за что просить прощения. Ничего, полежишь полчасика и все пройдет. А я тут тебя понаблюдаю, ты же попала в дом врача, теперь придется обследоваться. Завтра поедем в госпиталь…
– Ой, не надо, ради бога!
– Надо, дочка, надо! А что это глазки слезами наливаются? Так врачей боишься?
– Нет, просто… Я не верю себе… Это вы… папа.
– Я! Папа! Только не вы, а ты! Папа, ты! Повторяй за мной: папа!
– Папа!
– Папочка, ты старый дурак! Тебе нет прощения!
– Да что вы такое говорите? – ахнула Яся.
– Костя, Федя, марш на кухню готовить ужин! – распорядился отец.
Молодые люди послушно удалились.
– Просто я должен просить у тебя прощения, но боюсь и не люблю излишнего пафоса, а ситуация требует, сама понимаешь… Я был молодой совсем, в возрасте Федьки, и, честно сказать, струхнул, когда твоя мамаша пригрозила мне тюрьмой. Дело в том, что я поверил ей. Она была способна на все. И я предал своего ребенка. Она говорила тебе, что я какой-то монстр?