Нет, безвыходных ситуаций не бывает. А если и бывают, то, как говорится, в совершенно тупой, но всем понравившейся рекламе: не в этой жизни.
Можно, конечно, написать о своей группе – раз они сами просят, но у меня такое просто дикое желание написать о них гадости, хорошо, естественно сдобренные-приправленные светлыми моментами. Один момент чего стоит. Как-нибудь расскажу на ушко, на сеновале. В деревню, в деревню, в деревню – копаться в коровьем и человечьем с утра и до ночи! Вот тогда ты, миленький, и попоешь.
Всё, спать.
– Я уже проснулся и хватит орать, маленький безмозглый идиот, – про себя говорю я. Не в смысле, что я идиот, а братец мой, хотя я тоже, в принципе, но только в принципе. Интересно, идиот, да ещё и без мозгов. Это ужас и печаль. Я такой, какой я есть и этого вам у меня не отнять, и добавляю уже не про себя и громче, – сколько времени? Чего ты разорался?
– Я порезал палец.
– Какой? – тупо переспрашиваю я, и понимаю, что я сейчас единственный, кто нужен этому сорванцу и негодяю в одном флаконе.
Шлепаю на кухню. Как вы думаете? Да, все залито кровью. Я ещё никогда не видел столько крови. Всё: холодильник, полы, он сам просто стоит в лужах крови и орёт. Бледный как первый снег, который тает сразу же, падая на землю. Вот такой он: бледно серый. Оказывается, он порезал себе несколько пальцев и из них хлещет, фонтанирует его горячая кровь и мне кажется, что она дымится. Я, подавляя приступы рвоты…
Фу, всё самому противно. На самом деле, он просто срезал кожу с указательного пальца. Но сам факт! По-видимому, у него сейчас перед глазами стоит то, как нож скользит по его пальцу. Мой младший брат очень впечатлительный, он просто дорисовал то, что не доделал. Уф, я сам боюсь ножей. Когда я что-нибудь режу, я мысленно отделяю у себя что-нибудь. Вот, это просто засилье тупых американских фильмов. Не могу нормально хлеб порезать.
– Прекрати орать как резанный! – сей факт смешит меня, конечно, но только на миг, потом спокойно добавляю, – Ты на палец внимательно посмотри.
Вот интересно, продолжая орать, он смотрит, сознает. Секундная задержка – и вот, она, так нужная в этот теплый весенний день, тишина. Ладно, хоть не плакал. Хотя нужно было. Было бы, по крайней мере, легче.
На часах – десять. Дурдом или мой дом? Где я? В универ только к часу.
– Ты в школу пойдёшь? – спрашиваю я.
–Угу, – говорит он и преспокойно режет себе на бутерброд колбасу.
Да, это хорошо, что людям свойственно забывать столь мелкие неприятности. Представляете, если бы это копилось. Кругом были бы психи. Хотя их и так не мало. Один я чего стою. Не могу я знать, что взбредет мне в голову. Значит, я асоциален.
Ухожу в спальню, кричу оттуда: «Сделай мне чаю. Я писать».
В ответ: «Сам делай!»
Вот она людская благодарность. Я, можно сказать, ему уже искусственное дыхание делал, шину накладывал, 03 вызывал. Я не терял самообладания, а он мне: «Сам делай!»
– Я тебе это припомню!
– Хорошо.
Молоток, так-то он относится к старшим. Всё, иду сам. Делаю бутерброды, наливаю чаю и – за компьютер.
Чёрт, зачем я написал всю эту муть. У меня и брата-то родного не было никогда. Вот придумал и написал. Дураки же вы, если поверили.