Мать и сын. Годфри… Энгус должен был презирать сквайра больше, чем сестер. Вдруг Энгус позвонил Годфри или даже встретился с ним и сказал: "Можете распрощаться с картишками. Эти две старушки сидят на золотой жиле, точнее, спотыкаются о нее". Хотя Чейнвинд–холл так и сочился роскошью, поместье наверняка по самую крышу заложено и перезаложено.
Про Этерельду Гранди можно забыть. При всей ее ненормальности сынок Годфри куда более подходящая кандидатура. Сквайр уже показал свою хитрость, заманив картежников в "Кельи", значит, был способен заманить Энгуса и на Тропу Аббатов. Шанталь говорила о терпении, а всякий, кто живет под одной крышей с Этерельдой Гранди, волей–неволей должен был научиться терпению.
Головная боль прошла. Если я права относительно китайской миски, у Гиацинты с Примулой будут все основания благословить тот день, когда в "Кельях" появился Энгус. Качели остановились. Сестрицы окажутся вне подозрений только в том случае, если Энгус намекнул им о своей догадке. Но я почти не сомневалась, что это не так. Гиацинта после его ухода выглядела как обычно, а вот Примула казалась смущенной. Более чем смущенной… встревоженной.
Какая ужасная ирония, если одна из них… Нет, не буду об этом думать! Я все еще была готова встретить истину, какой бы страшной она ни оказалась. Я до нее докопаюсь. Но сестры приютили меня у себя. Я их полюбила. Неужели я поступила необдуманно? Да уж, размышлениями я себя не утруждала. Но ведь и мама с папой думали не больше пяти секунд, прежде чем взяли меня к себе.
Я соскочила с качелей. Пора было взглянуть на китайскую миску и убедиться, что причиной всему чья–то алчность. В доме, погруженном в тревожный сумрак, было очень тихо, но на кухне я столкнулась с Шанталь.
— Приятно провела время? — спросила я доброжелательно.
Черт! Минерва сидела на страже у своей миски. Я протянула руку, собираясь погладить собачку, и тут же отдернула. Хорошо декларировать, что ради дела готов на любой риск, но рисковать тремя своими любимыми пальцами я вовсе не собиралась. Меня выручил кот. Он появился из–под стола, грозно зашипел, и Минни тотчас испарилась.
Я схватила добычу и прижала к груди. Шанталь сняла свою черную кофту и аккуратно повесила на спинку стула. Я небрежно выбросила остатки еды в мусорное ведро и перевернула миску.
— Спасибо за возню с обедом.
— А ты чем занималась? — машинально спросила я.
На дне миски красовался чернильный штамп: "Сделано в Тайване". Моя блестящая теория обратилась в прах. При ближайшем рассмотрении миска выглядела настоящей халтурой, грубой подделкой под старину. Какая жалость! Если бы миска принадлежала эпохе Мин, это помогло бы не только раскрыть убийство Энгуса, но и решило бы денежные затруднения сестер.
Шанталь открыла духовку и ткнула свинину вилкой.
— Заходила в местную школу поговорить с директором. Он предупредит детей, чтобы были осторожнее. А еще спросила, нет ли среди школьников кого–нибудь по имени Фред.
— Мне казалось, ты знаешь, что друг Берти существует лишь в его воображении.
Если Шанталь только что вернулась, то после школы она побывала где–то еще.
Из холла донеслось назойливое дребезжание телефона. Шанталь выронила прихватку и выскочила из кухни.
— Страш, это, наверное, Страш!
Они друзья, уныло подумала я, а не просто приятели поневоле.
Лучше заняться каким–нибудь полезным делом, например полить жиром свинину. Шанталь вернулась, едва я закрыла дверцу духовки.
— Это Страш?
Она покачала головой.
— Годфри Гранди. Спрашивал тебя. Хочет, чтобы ты приехала в Чейнвинд–холл обсудить какой–то крайне важный вопрос. Должно быть, мучается, не зная, какой джемпер надеть в знак траура: черный или розовый. Надо быть совсем чокнутой, чтобы пойти туда.
— Это ты чокнутая. Сама посуди! Если бы наш малыш Годди хотел меня прикончить, разве стал бы он названивать сюда, да еще выкладывать все тебе? Единственная неприятность состоит в том, что придется идти пешком, поскольку Гарри забрал машину.
— Тесса, лучше бы ты не ходила. — Шанталь проводила меня до задней двери. — Меня беспокоит не только Годфри. Уже темнеет, и если ты встретишь кого–нибудь по дороге…
— Ей–богу, бабуля! — Я на мгновение коснулась ее руки. — Не стану я ни с кем заговаривать…
— Возьми хотя бы велосипед. Он в сарае. Правда, это допотопный драндулет с огромными колесами, но еще на ходу.
— Прости. Я дала зарок до конца жизни не садиться больше на велосипед.
Так получилось, что по дороге в Чейнвинд–холл мне никто не встретился. Я с удивлением обнаружила, что, вырвавшись из "Келий", почувствовала себя гораздо лучше. Наверное, в доме не хватало свежего воздуха. Небо окрасилось в пастельные пурпурные тона, а воздух был напоен густым и резким ароматом приближающейся осени. Так пахнут свежие имбирные пряники. Я уже предвкушала, как уютно устроюсь с книжкой у камина в прохладные золотистые дни. У чьего камина? Конечно, дом в Девоне будет моим домом столько, сколько я пожелаю, но если папа и тетушка Гарри… Разве они не имеют права некоторое время провести наедине? Это я по глупости своей думала, что жизнь всегда будет идти по заведенной колее.