Предположим, папа женится на Руте. Тогда нам с Гарри придется встречаться на общесемейных сборищах, он со своей прекрасной женой, а я… Так, ничего этого не будет! Из головы вылетело, что собираюсь стать монахиней.
За этими размышлениями я не заметила, как свернула на подъездную дорожку к Чейнвинд–холлу. И тут в меня словно всадили целую коробку булавок, по телу пробежал озноб. Что понадобилось от меня Годфри? Надо было послушаться Шанталь…
Можно, конечно, уйти, но тогда я не узнаю, что собирался сказать Годфри. Я решительно нажала на звонок. Вслед за хором миниатюрных церковных колоколов вверху раздался скрежет открываемого окна и на мою голову обрушился водопад.
— Ой, простите, дорогуша! — проблеяла миссис Гранди. Что она там делает? Поливает сорняки? — Извините меня, милочка. Я побоялась крикнуть, Годфри мог услышать. Понимаете, я его пленница.
— Пленница?
Боже мой, надо сбегать за помощью! Миссис Гранди довольно фыркнула.
— В каком–то смысле. Мой дорогой мальчик попросил меня на время вашего визита оставаться в своей комнате, чтобы вы могли пообщаться наедине. Желаю удачи, моя дорогая, очень надеюсь, что я не очень вас напугала.
Окно захлопнулось.
Церковные колокола продолжали трезвонить, и Годфри наконец отворил дверь. Если все–таки хочу сбежать, то это надо делать сейчас, потом будет поздно. Но вместо этого я, вздернув подбородок, проследовала в холл. Там царила мертвящая мраморная прохлада. Под приветливый щебет хозяина мы прошли в гостиную.
— Я ненадолго, — сообщила я спине Годфри. Мои пальцы сплелись в такие узлы, что было сомнительно, удастся ли когда–нибудь их расплести. — После случившегося в "Кельях" все пошло наперекосяк.
— Еще бы! — Годфри мерзко захихикал. — Убийство и интриги. Убийство и интриги! Дорогуша Примула, краснея, распускает свои лепестки и ждет, когда трудолюбивая пчелка по имени Дизли запустит хоботок в ее тычинку. Но не бойся, моя милочка, я долго тебя не задержу. У твоего покорного слуги назначено свиданьице, которое нельзя откладывать.
Я присела на краешек кресла и отказалась от бокала хереса.
— Девушка, которая предпочитает не терять головы. Замечательно! — Снова мерзкое хихиканье. Годфри уселся напротив, изящно ухватив двумя пальцами бокал из розового стекла, остальные пальцы оттопырились жирными белыми личинками. — Разве не чудесно оказаться наедине? Мамуля отчаянно хотела присутствовать при этом интимном моменте — она такая назойливая муха!
— Мне кажется, миссис Гранди очень вам предана.
И почему я отказалась от бокала хереса, было бы чем запустить в эту дряблую физиономию…
— Безраздельно предана. Особенно, — Годфри хмыкнул, — принимая во внимание, что она распоряжается моими денежками. Твоя наивность, дорогуша, очаровательна, но неужели ты и в самом деле полагаешь, будто я остался бы хоть на час под одной крышей с этой вульгарной толстухой, не заграбастай она мои деньги? Эта скотина, папаша то есть, решил, что мне нельзя доверять деньги, пока не достигну разумного возраста, а именно пятидесяти лет. И единственная возможность обойти это условие — вступить в блаженный брак. Если бы не поразительно выгодное знакомство с сестрицами Трамвелл, я был бы совсем нищим.
— Небольшое преувеличение, разумеется? Глаза мои против воли обежали роскошное убранство комнаты.
— Все девицы непроходимо тупы! — Годфри отставил бокал. — Я говорю о деньгах! Они у меня в кармане. — Его голос снизился до шепота: — Сообрази своей восхитительной маленькой головкой. Моя мать — что за тошнотворное слово! — не увеличивала мои карманные деньги с тех пор, как мне исполнилось десять лет. Я по–прежнему получаю фунт в неделю — купить сласти в местной лавке, как какой–то сопливый мальчишка местного торговца. Ох! — Он потер жирные ручки. — Сколько раз я мог бы ее убить, но этот способ куда лучше!
— Рада была повидать вас, мистер Гранди, но я должна идти.
Это была чистая правда. Отправлюсь в полицейский участок и сообщу инспектору Луджеку, что Годфри Гранди — опасный маньяк. Тогда они отпустят Страша.