— Успокойся, Тесса. — Гарри, почему–то оказавшийся сзади, сжал мою руку.
— Ничего страшного, сэр. Я не стану обвинять юную леди в неуважении к полиции. Хорошо известно, что женщины плохо переносят убийства. Так сказать, хуже переваривают их, чем мы, мужчины. — Констебль прочистил горло. — На меня возложена скорбная и неприятная обязанность сообщить, что мистера Гранди обнаружили мертвым. А его бедную мамашу задержали за то, что она прикончила его и мистера Энгуса Гранта.
Годфри убит! Собственной матерью! Невозможно… Но если скромный констебль осмеливается называть хозяйку аристократического поместья бедной мамашей", значит, положение миссис Гранди безнадежно. Я вцепилась в Гарри, испугавшись, что вот–вот ноги у меня подломятся и я кулем рухну на пол. Все сгрудились вокруг констебля, с каждой минутой все больше надувавшегося от важности.
-— Уверена, здесь какая–то ошибка! — воскликнула Примула.
— Полиция никогда не ошибается, мадам. Мы уже давно подозревали эту женщину… со второй половины дня. Навели справки и выяснили, что старуха время от времени подсыпала посетителям кафе какие–то ядовитые вещества. Владелец поначалу не хотел выносить сор из избы, но теперь он официально заявил, что всякий раз, когда заходила миссис Гранди, кому–то становилось плохо.
Тут я точно бы упала, если бы Гарри не прижал меня к себе. Во время моего первого приезда во Флаксби—Мид стало плохо водителю автобуса! И он сидел напротив седовласой дамы. Шутил ли Гарри, предположив, что почтенная дама подсыпала в чай водителя мышьяку? Теперь понятно, где я видела миссис Гранди! Но зачем? Зачем она этим занималась? И как часто?
Эгринон Хам… Точно! Миссис Гранди подсыпала ему свою "глюкозу" за пять минут до того, как преподобный, покачиваясь, ретировался из комнаты. Но он же остался жив, как, наверное, и водитель…
— Почему она убила мистера Гранта? — спросила Шанталь. В ее голосе слышалось потрясение, недоверие и — может ли такое быть? — надежда.
— Мотив? Таким мотив не требуется. Она совершенно чокнутая. Моя женушка уже сколько лет твердит об этом. Совсем расклеилась, я имею в виду миссис Гранди, когда мы с инспектором Луджеком пришли сообщить, что нашли тело ее сынка. Беднягу закололи и запихнули в водосток. Ну совсем как то старинное убийство в Чейнвинд–холле. Нас вызвал дворецкий. Он едва не плакал, до того любил хозяина. Похоже, он из этих самых, ну, вы меня понимаете, сэр. — Констебль Уотт подмигнул Гарри как мужчина мужчине. — Принялся рыдать в голос и все такое. Сокрушался, что в этот вечер отсутствовал вместе с остальными слугами. Надо же! Если бы он хоть немного соображал, то порадовался бы, что у него есть алиби, не так ли?
Я отстранилась от Гарри и посмотрела в толстое красное лицо констебля.
— Именно дворецкий, — продолжал он, — отвел нас в ту жуткую лабораторию, где миссис Гранди стряпала зелье, которое подкладывала своим жертвам. — Уотт запустил руку в карман, достал блокнот и долго шевелил губами, прежде чем прочел одно–единственное слово: "Фенолфталеин". — Миссис Гранди призналась, что варила этот яд. Уверяет, что даже дети, увлекающиеся химией, знают, как это делается. Старуха сказала, что этот самый фен–как–бишь–его-там никого не убивает, а просто заставляет человека со всех ног бежать в сортир. Прошу извинить, дамы. Безобидная шутка, по ее словам, а она, дескать, всегда питала склонность к розыгрышам. "Точно говорю, — сказал я инспектору, — убийство — ее рук дело. Она получит пожизненное заключение, и поделом. Надо же, прикончила собственного сынка, чтобы он на нее не настучал! Мне почти стыдно, что я родился и вырос во Флаксби—Мид!" Так и выложил инспектору.
Я ошеломленно смотрела на констебля. Розыгрыш… Так ведь в тот вечер я листала именно "Тысячу и один розыгрыш"! Теперь понятно, почему в голове свербила мысль, что над Энгусом сыграли мрачную шутку, обрядив его монахом.
Мои проблемы разрешились сами собой. Я была бы последней лицемеркой, если бы сделала вид, будто сожалею о смерти Годфри. Он был отвратительным человеком и стал бы невыносимым мужем.
Вокруг вовсю шло обсуждение новости, но я никак не могла сосредоточиться. Мысли крутились вокруг брачного предложения Годфри. И постепенно нарастала уверенность, что обвинения против миссис Гранди — полная чушь. Да, пожилая дама безумна. Я даже могла бы поверить, что она убила бедного Энгуса, вообразив, будто он хочет перейти дорогу ее сыночку и сделать мне предложение. Но ведь во всяком безумии обязательно есть своя внутренняя логика. Главной навязчивой идеей миссис Гранди было желание женить Годфри, и с моим появлением в Чейнвинд–холле она, должно быть, вообразила, что цель близка. Если бы Годфри вздумалось шантажировать мать, миссис Гранди лишь шлепнула бы его по пухлому заду и поставила в угол. И уж точно она не стала бы убивать его и засовывать в водосток, имитируя преступление, случившееся в Чейнвинд–холле давным–давно…