— Тебе нехорошо, девочка? Головная боль? Подташнивает? Это в порядке вещей. Уверена, с тобой все будет в порядке.
Голос ее звучал несколько рассеянно, словно она думала о чем–то другом. Может, о родах, которые ей нужно принять?
В это мгновение у меня действительно закружилась голова. Принять роды! Подобно той женщине, которая принимала роды у моей матери. Отсутствие свидетельства о рождении указывало на то, что моему появлению на свет содействовала особа, которая умела держать рот на замке. Преданная и верная особа! Как Мод Крампет, которая с готовностью откликнулась на зов сестер Трамвелл, несмотря на старую семейную вражду? А когда они попросили хранить молчание, она даже не стала возражать.
Застегивая плащ, Мод по–прежнему не отрывала от меня глаз.
— Меня все волнует вопрос, с какой стати этот человек очутился на Тропе Аббатов…
— Ничего удивительного, гонял по округе на мотоциклетке, — отмахнулась Гиацинта.
— До чего ж неприятный и шумный транспорт! — Мод застегнула последнюю пуговицу. — Я вот что думаю, не знакомый ли он вашей Шанталь? Красивая девушка. Будь другая на ее месте, мужчины бы роем вились у задней двери "Келий", а Шанталь словно не от мира сего. Я всего раз видела ее в обществе мужчины, с неделю назад. И кстати, тоже на Тропе Аббатов. Я ехала на велосипеде и углядела ее среди- деревьев. Ее спутник показался мне слегка странным…
— Турист, наверное. Хотя сезон подходит к концу, кое–кто еще заглядывает в наши края полюбоваться на развалины. — Примула протянула руку, приглашая Минерву подойти, та вразвалочку приблизилась. — Но знаешь, дорогая, возможно, это он. Негодяй, который напал на бедное дитя, был высокий, красивый, с каким–то животным магнетизмом.
— Нет, приятель Шанталь был низенький и вообще какой–то мелкий, худосочный…
Медсестра не закончила, потому что в дверь вошел Страш с подносом. Без пыли и сажи дворецкий выглядел вполне респектабельно — почтительный, ненавязчивый и знающий себе цену слуга в аристократическом доме. Но в остальном я не смогла бы его описать. Волосы у Страша были ни темными, ни светлыми. Роста ни высокого, ни низкого, цвет глаз — смесь зеленого, серого и карего. Идеальный дворецкий, совершенно незаметный на фоне тех, чья жизнь делается легче благодаря его стараниям. Как только он вышел, Мод залпом проглотила чай, глянула на часы и сказала, что должна идти. Если она понадобится, ее можно найти у Флетчеров, а потом в Чейнвинд–холле. У матери сквайра очередной приступ.
Я забормотала слова благодарности, но Мод, не слушая меня, вышла из гостиной в сопровождении сестер Трамвелл, а я осталась смотреть на внезапно хлынувший дождь, капли слезами катились по оконному стеклу. Я подошла к окну. Может, Гарри там, за пеленой дождя? Прячется в зарослях, чтобы убедиться, что со мной все в порядке? Если так, то он глупец. Его роль сыграна. Я не боялась, что сестрицы Трамвелл выяснят личность бандита, напавшего на меня, и упекут его за решетку, но беспокоилась, что Гарри из рыцарских побуждений вымокнет до нитки. Проделав небольшой кружок на запотевшем стекле, я вгляделась в темноту сада. Почти полная неподвижность. Лишь едва покачивается ветка дерева и хлопает ткань шезлонга на веранде. Больше ничего. Но я была уверена, что из вечернего сумрачного сада кто–то смотрит на меня. И этот кто–то — вовсе не Гарри. Я испытывала то же чувство, что и сегодня днем на Тропе Аббатов, — словно меня окружает что–то неуловимое, грозное и неизвестное. Да что за идиотизм! Штора выскользнула из ослабевшей вдруг руки.
Сестры то ли никак не могли проститься с Мод Крампет, то ли о чем–то советовались. И мне как–нибудь при случае надо посоветоваться с Мод. Вновь устроившись среди диванных подушек, я пожалела, что в камине не горит огонь. Как было бы приятно свернуться калачиком и подремать немного в тепле — при этой мысли я сладко зевнула — после напряженного дня…
Мне снилось, как низкий, сиплый голос напевает печальную балладу о любви и предательстве… Внезапно комнату залил яркий свет, пробивший пелену моей дремы. Я подскочила на диване, не понимая, что происходит, и очумело огляделась. В комнате снова были сестрицы Трамвелл, и старушки со всей определенностью мне не снились, но вот голос… Откуда–то доносился низкий, чуть хриплый голос. Может, я продолжаю грезить? Или же вернулась Шанталь, та самая горничная–цыганка…
Уж не она ли будет подавать обед? Но час спустя, когда мы сидели за круглым дубовым столом в большой гостиной, эту честь нам оказывал все тот же неизменный Страш. Дворецкий сухо объяснил, что Шанталь неожиданно вернулась, приготовила обед и снова ушла. Я почему–то расстроилась, хотя знала, что завтра непременно увижу загадочную цыганку. Возбуждение никак не проходило, и внутри у меня все так и дрожало. Правда, это ничуть не помешало мне с удовольствием проглотить вкуснейшие сосиски с жареной картошкой и яблочный пирог с потрескавшейся золотистой корочкой. После обеда сестры предложили мне лечь спать пораньше и проводили наверх по отполированной временем лестнице с огромными пролетами.