Глава пятая
Где–то начали бить часы, к ним присоединились еще одни, и вскоре весь дом содрогался от гула.
Я поспешила в столовую, где меня ждали старушки, и оказалась в той же комнате, где мы обедали накануне вечером. Она была значительно меньше гостиной, но из французских окон открывался все тот же чудесный вид: широкая терраса, заставленная глиняными горшками с желтофиолью и несколькими шезлонгами. Лужайка была выбрита до мягкого зеленого ежика, а клумбы располагались широким полукругом, сияя розами всевозможных расцветок: от густо–розовых до абрикосовых, бледно–желтых и золотистых. Папе бы здесь наверняка понравилось.
Милый папа! Целую секунду мне казалось, что я вижу его за маленьким круглым столом рядом с Гиацинтой и Примулой. Но если не считать почти полного отсутствия на голове шевелюры, престарелый господин, наклонившийся к Гиацинте, чтобы похлопать ее по руке с рубиново–красными ногтями, ничем не напоминал папу. И коли на то пошло, Гиацинта тоже нисколько не походила на вчерашнюю Гиацинту. На щеках у нее появились ямочки, а ресницами она хлопала так, что могла бы вызвать сквозняк. Примула, кутавшаяся в сиреневую шаль, выглядела замерзшей и, если позволительно так выразиться, слегка свернувшейся, что ли, даже окончательно скисшей. Неужели и в шестьдесят лет между сестрами возможно соперничество? Надо же, поклонники заявляются с утра пораньше! Интересно, зачем пришел этот старый хлыщ? Раздавшееся было хихиканье почти сразу же стихло. Как грустно, если в юности Гиацинта с Примулой не испытали романтического приключения. Так почему бы Гиацинте не пофлиртовать сейчас, пока не стало слишком уж поздно? Тут она что–то сказала гостю, и меня потряс ее откровенно призывный взгляд, которым она одарила старичка. У кого может быть больше причин скрыть беременность и избавиться от ребенка, чем у старой девы лет сорока с небольшим?
— А вот и ты, милочка! — Похожее на высушенный цветок лицо Примулы утратило недовольное выражение, и я поняла, какой красавицей она, вероятно, когда–то была. — Надеюсь, ты хорошо спала.
Ее маленькие ручки суетливо взлетели вверх, чтобы пригладить серебристые кудряшки. Я невольно вздохнула. Нет, Примула не может быть моей матерью. Как и ее сестра. Сама эта мысль превращала историю в пошлый французский фарс. Не для того я столько лет ждала, чтобы выяснить: мое появление на свет — не что иное, как чья–то шутка.
— Клайд, ты должен познакомиться с нашей гостьей, — томно сказала Гиацинта.
Осознав мое присутствие, престарелый господин бодро вскочил. На очках без оправы играли солнечные зайчики, отчего казалось, что глаза старичка сверкают. Он обогнул стол и бойко засеменил ко мне. В своем темно–синем костюме в тонкую полоску гость выглядел удивительно щеголевато. Его стильные итальянские туфли, казалось, игриво подмигивали мне.
— Доброе утро! — просиял он. — Хотя вы любое утро сделаете добрым! — Обернувшись к сестрам, словно приглашая присоединиться к его комплименту, он стиснул мою руку пухлыми лапками. — Юная леди, позвольте представиться — Клайд Дизли. Простите, но я испытываю несказанную радость от нашего знакомства! — — Еще один кивок сестрицам Трамвелл, седые усики так и подрагивали от удовольствия. — Вы очаровательны, просто очаровательны, дорогое мое дитя!
Гиацинта недовольно фыркнула.
— Клайд, такая энергичность не подобает мужчине, которому рукой подать до пенсии. Пусть дитя хотя бы сядет. Сейчас подадут завтрак, а девочке определенно не мешало бы потолстеть. Слишком худа, даже учитывая нынешнее повальное увлечение гладильными досками.
— Заглянуть к вам на завтрак без приглашения было поистине счастливой мыслью. Что, Страш, утро пошло не по заведенному распорядку?
Дворецкий выказывал явные признаки раздражения; надменно вздернув подбородок, он обошел всех с подносом в руках. Яйцо, которое он поставил передо мной, выглядело на редкость аппетитно. Но общая атмосфера, витавшая в столовой, была далека от безмятежности, и я отнесла это на счет взаимной антипатии между двумя мужчинами. Однако, когда Страш вышел из комнаты, мистер Дизли принялся петь дворецкому дифирамбы.
— Молодой человек превосходно справляется, не так ли? Беру все свои слова назад. Напрасно я утверждал, что вы поступили совершенно безумно, не только не сдав его полиции, но и взяв к себе! А ведь вы, дорогие мои, застали его за ограблением вашего собственного дома.
Широко улыбаясь сестрам, мистер Дизли разбил яйцо. Я удивленно наблюдала за странной компанией. Примула изящно постукивала по скорлупе.