Я нащупала ладонь Энгуса и принялась ее растирать. Какая она холодная. Ох, если бы я только могла привести его в чувство, оживить… Сквозь слезы я видела, как белые губы пытаются что–то произнести. Раздался едва слышный вздох, я нагнулась еще ниже и уловила слабый шепот:
— …собачка.
— Да, Энгус, это она сообщила нам, что вы попали в беду. Но теперь с вами все будет в порядке.
В уголках губ выступила розовая пена.
— …собачка… Мин…
— Что собачка? — тихо спросил Гарри. Глаза Энгуса открылись, и он в упор посмотрел на меня. Губы его раздвинулись в улыбке.
■— Тесса, детка, я так рад, что ты здесь. — Энгус говорил с усилием, но отчетливо. — Мнимый друг… звонок… женщина хочет покончить с собой… повеситься в этом месте… скажи им, что мне очень жаль… я никогда не умел держать рот на замке… скажи им, что я очень люблю двух своих тетушек…
Он умер. Никогда прежде я не видела умирающих, но теперь точно знала: Энгус только что умер. Это была моя вина. Я одна во всем виновата, ибо Энгус вернулся, чтобы встретиться со мной. Да, он сказал сестрам, что хочет прекратить их карточные безобразия, но он не стал бы устраивать травлю…
— Тесса, мне очень жаль, но не думаю, что его можно было спасти, даже если бы мы подоспели раньше. Бедняга… У него есть другие родственники, кроме тех двух тетушек в Данди?
Рука, которую я подняла, чтобы вытереть лицо, замерла в дюйме от щеки.
— Откуда ты знаешь, что они живут в Данди?! Ладно, неважно. Какое это имеет значение. — Я потерла глаза. — Кто бы это ни сделал, он за это заплатит!
— Нам следовало спросить его, узнал ли он нападавшего. По крайней мере мы знаем, что это женщина, она заманила его на тропу, пообещав повеситься на дереве.
Женщина…
— Судя по всему, — Гарри провел над грудью Энгуса, не касаясь ее, — его закололи. Полагаю, было бы слишком большим оптимизмом надеяться, что убийца выронил нож, когда на него бросилась собака.
— Нет! — воскликнула я. — Нет, Гарри, нет! Я не желаю слушать о таких ужасах. Энгус, он…
Шорох, раздавшийся неподалеку, заставил нас вскочить. Убийца возвращался! Зачем? Чтобы подобрать орудие убийства или устранить свидетелей на тот случай, если Энгус сказал слишком много? Я вспомнила, как мы с Гарри стояли друг против друга на Тропе Аббатов, а Примула продиралась сквозь заросли…
Что–то с глухим стуком упало у меня за спиной, я резко обернулась. На земле лежал Берти.
— Это не я, — захныкал мальчик. — Честное слово, не я! И я ничего не видел. Скажите всем, что я не виноват.
— Не болтай чепухи, Берти! Никому и в голову не придет, что это сделал ребенок.
Облегчение, смешанное с горем, придало моему голосу неожиданную резкость. Гарри развернул меня так, чтобы Берти не мог видеть тело Энгуса. Но мальчик, даже не удосужившись отряхнуться, обогнул нас.
— Он мертвый? Мертвый?!
Гарри кивнул. Отпихнув ногой упавшую ветку, он взял Берти за руку и оттащил на обочину.
— Ты мужественно ведешь себя, старина, но убийство, особенно на голодный желудок, слишком тяжелая пища. Полежи–ка на травке.
— Я не собираюсь терять сознание, — дрожащим голосом произнес Берти. Что верно, то верно. Судя по виду, его скорее тошнило. Лицо мальчика цветом напоминало лежалые водоросли.
Присев на корточки, я обняла Берти. Тишина вокруг нас была настолько полной, что, когда ее нарушила хрустнувшая ветка, я судорожно прижала мальчика к себе. Он поднял голову.
— Прости, малыш. Это, наверное, мышка или птичка. С тобой все будет в порядке, Берти. Честное слово.
— Более чем в порядке, — раздался над нами холодный голос Гарри. — Полиция не станет мучить тебя. Они просто пустятся в пляс от радости. Еще бы! Ты же главный свидетель. Газеты будут расписывать, как ты помог Скотленд—Ярду в расследовании, и ты увидишь, как твои школьные товарищи позеленеют от зависти.
— Я ничего не видел! Совсем ничего.
— Тесс, отведи его домой.
— Хорошо… — Я ласково погладила Берти по голове. — А Фред? Он ведь не такой впечатлительный, как ты? Уверена, он выглянул сквозь листья, когда услышал…
Продолжить я не успела.
— Фред? С тобой еще один мальчик? — Гарри помог нам встать. — Где он?
Берти почесал ободранную коленку.
— Удрал. Но он мне сказал, что тоже почти ничего не видел. Листья мешали, а вытянуть голову он боялся…
Хрустнула еще одна веточка.
— Но все–таки он что–то видел, правда? — упорствовала я и вдруг испугалась.
Да, я хотела узнать, кто совершил это отвратительное преступление, но при этом боялась, что не смогу ненавидеть убийцу. Я боялась, что преступление окажется как–то связано с "Кельями".