— Печальный случай! — Констебль Уотт стянул с головы шлем и пальцем отстучал по нему первые такты траурного марша, скорбно качая головой. — Моя вторая половина будет очень недовольна: пока мы не схватим этого типа, я не смогу вернуться домой. И наверняка пропущу обед.
— Еда! — выдохнул инспектор Луджек. Его глубокий звучный голос заслуживал более привлекательное тело. Мясистый нос начал подергиваться еще энергичнее. — Я чую еду! Завтрак… Трупы ранним утром всегда возбуждают зверский аппетит.
Ох, Энгус! Хотя манеры странного инспектора наверняка бы позабавили моего милого друга. Потрясенное выражение, проступившее на лице констебля Уотта, наглядно указывало, что страж порядка проштудировал полицейский устав. Не допускается прием пищи в местах, имеющих отношение к насильственной смерти…
Констебль повернулся к Гарри.
— Это вы дальний родственник сестер Трамвелл, верно? — Наклонившись к инспектору, он оглушительно прошептал: — Вот этот молодой человек — родственник сестер.
Манеры инспектора оказались все–таки не столь ужасны, как его наружность. Луджек благовоспитанно воздержался от ответа, что он не глухой. Его здоровый глаз уставился на меня.
— Вы Тесса? Мисс Тесса Филдс? Медсестра Мод Крампет сказала, что покойного нашли вы вместе с этим молодым человеком.
— Когда мы его нашли, он еще не был мертв, — ответил Гарри. — Для Тессы это было ужасным потрясением: Энгус Грант — ее друг. Она работала у него в лондонской галерее "Наследие".
— Глубочайшие соболезнования, мисс Филдс. Могу я спросить, какое отношение вы имеете к этому дому?
— Я гощу здесь последние несколько дней. — Мой голос звучал на удивление твердо. — Мы с Гарри давние друзья, и он хотел, чтобы я познакомилась с его родственницами.
Констебль Уотт припал к левому уху инспектору, отгородился от нас широкой ладонью и проорал:
— Этот человек — наследник всей здешней собственности; вполне естественно, что старухи захотели на нее посмотреть.
Взгляд инспектора переместился на Гарри.
— Медсестра Крампет сказала, что войдет с другой стороны и подождет нас вместе с хозяйками дома, так что будьте так любезны провести нас туда, где они собрались…
Гарри кивнул:
— Сюда, прошу вас, инспектор. Констебль… Скорбной процессией, которую возглавлял Уотт, размахивающий дубинкой, мы проследовали в гостиную. Сестры Трамвелл, мистер Дизли, миссис Гранди с Годфри, Берти и Мод (которая еще не успела снять плащ) сидели, чинно держа на коленях тарелки с яичницей. При нашем появлении все дружно вскочили, констебль Уотт представил инспектора. Гиацинта поспешно объявила, что Страш и Шанталь сейчас принесут чай и тосты. Глаза Берти стали размером с блюдца. Остальные персонажи замерли с приоткрытыми ртами. Комната словно окаменела, лишь маятник часов мерно покачивался, подчеркивая всеобщую неподвижность. Внезапно в гостиную скользнул солнечный луч, произведя эффект фотовспышки. Снято. Позирующие, щурясь, возвращаются к жизни.
Гиацинта и Примула разом заговорили, перебивая друг друга:
— Как это мило с вашей стороны, инспектор, что вы заглянули к нам. Теперь мы чувствуем себя в безопасности.
— И очень надеемся, вы не сочтете нас бессердечными за то, что мы приступили к завтраку, не задернув шторы и не обвязав дверное кольцо черной материей. — Гиацинта посмотрела на свою тарелку, забрала у сестры перепачканное яйцом блюдо и обратилась к констеблю Уотту: — Джордж, будь так любезен, поставь это на стол рядом с собой. И пожалуйста, закрой дверь. От сквозняка никому не будет пользы.
Отчаянно покраснев, констебль Уотт съежился прямо на глазах. В трогательной попытке восстановить свое достоинство он водрузил на голову шлем, извлек из кармана официального вида блокнот, сломанный карандаш и принялся царапать бумагу. Сообразив наконец, что в карандаше нет грифеля, констебль украдкой сунул его обратно в нагрудный карман.
Сестрицы тем временем все галдели. Примула старательно изображала свой любимый персонаж — нудную престарелую даму, которой дали волю. Но мне казалось, что на этот раз она не получает от представления никакого удовольствия. Возможно, Примула считала, что так отведет от себя подозрения. Дескать, такой дурочке в жизни не додуматься до убийства. Но так ли это?..
— Надо продолжать жить дальше. В нашем положении больше ничего не остается, как я говорила дорогой Этерельде, инспектор… простите, не расслышала вашего имени. — Примула изящно приставила руку к правому уху. — Лужок? Очень странное имя, зато запоминающееся.
— Луджек, — проверещал Годфри, выдвигаясь вперед.