— А что произошло между мисс Примулой Трамвелл и этим самым Фрицем Вортером?
— Они не поладили.
— Понятно. В котором часу вы сегодня утром вышли из дома и по какой причине?
Подозрительность во взгляде инспектора сгустилась.
— Около шести. Да, я это точно помню. Гарри сказал мне, сколько времени, потому что мои часы остановились. Мы встречались на развалинах. Там тихо и…
— Есть возможность укрыться от глаз пожилых родственниц вашего кавалера. Не могу вас осуждать. Вы знаете, сколько времени Гарри ждал вас?
Я уклонилась от ответа.
— Гарри всегда жалуется, что я опаздываю, но нам почти не удалось поговорить, потому что мы услышали вой Минни и бросились на ее голос. Гарри очень хорошо разбирается в животных. Он их обожает.
Каковы бы ни были иные пороки Гарри Харкнесса, в дурном обращении с животными его не упрекнешь.
— Если возможно, назовите время, когда вы с мистером Харкнессом обнаружили мистера Гранта.
— Точно не могу сказать. — Уклонившись от ответа на вопрос, как долго Гарри находился на развалинах, я оказалась в трудном положении, но мои показания все равно ничего не решали. Мод, Берти да и сам Гарри могли точно указать время. Я посмотрела инспектору прямо в глаза, надеясь, что стол не завибрирует от очередного приступа чечетки, поразившего мои ноги.
— Расскажите, пожалуйста, в каком состоянии находился мистер Грант. По словам врача, обследовавшего тело, смерть наступила не более чем за час до его прихода. Мистер Грант был жив, когда вы его обнаружили?
— Да, но жизнь в нем едва теплилась.
— Он что–то сказал?
Спертый воздух комнаты медленно обволакивал меня. Голова кружилась, пришлось опереться о стол. Решимость выяснить имя убийцы не ослабла, но я не хотела говорить ничего такого, что могло бы привести инспектора к ложным выводам. Так много зависело от того, как понимать предсмертные слова Энгуса. Гарри считал, что человек, позвонивший Энгусу, и женщина, грозившая самоубийством, — это одно и то же лицо, то есть "мнимый друг". А может, "мнимый друг" звонил по телефону, а женщина, якобы угрожавшая себя убить, даже понятия не имела, что про нее говорят. Но если так, то "мнимый друг", иначе убийца, мог быть как мужчиной, так и женщиной. Все это походило на задачку без решения вроде такой: "Если Том — дядюшка жены лучшего друга Берта, то кем был человек в поезде?"
Поезд! Энгус приехал не на машине. А в такую глушь, как Флаксби—Мид, утренние поезда из Лондона не ходят.
— Да? — подбодрил меня инспектор Луджек.
— Энгус сказал, что ему кто–то позвонил и заманил на Тропу Аббатов под предлогом, будто некая женщина хочет повеситься на одном из вязов. Энгус произнес что–то вроде "Скажи им, что мне жаль, а потом упомянул своих шотландских тетушек.
Это была правда, однако не вся. Но лучше уж я сама установлю личность убийцы, чем доверюсь полицейскому, который ни о ком из этих людей ничего не знает.
— Что–нибудь еще?
— Еще он упомянул о собаке сестер Трамвелл. Минерве, или Минни.
— А именно?
— Он лишь назвал ее имя. А вы… вы нашли орудие убийства?
Луджек покачал головой. Я представила, как Минни улепетывает со всех ног, держа в зубах нож. Но она, разумеется, потом выронила его где–то в саду или в доме. Что может быть проще: отмыть нож от крови и положить на место в ящичек для столовых приборов, чтобы потом им резали свинину или яичницу с беконом. Тесса, ты полная идиотка. Столовым ножом яичницу–то разрезать трудно, не то что совершить убийство.
— Не надо так волноваться, мисс Филдс. Наши люди уже работают. Они обыскивают участок.
Метнувшись к окну, я успела заметить крадущуюся мимо сутулую фигуру. Открытие, что вокруг шныряет полиция, меня ничуть не успокоило. Эта человеческая тень лишь подчеркивала опасность, сгущавшуюся над "Кельями.