Начальник службы безопасности появился по первому зову.
— Выручай, Петрович, — Иратов страдальчески скривился, — у меня крупные неприятности.
— Насколько крупные? — деловито осведомился тот.
— Очень. И первое, что надо сделать, — с Лены глаз не спускать. Приставь к ней хороших мальчиков, таких, кого она в лицо не знает. И пусть подробненько фиксируют — где была, с кем встречалась.
— С нашей Лены? — удивился начальник службы безопасности. — Зачем?
— Была наша, а вот чья теперь… Хотелось бы знать.
— Лена?!
— Петрович, давай без заламывания рук и драматических вскриков. Да, Лена. Только что от меня вышла. Уходит по семейным обстоятельствам. Понять это невозможно, но запомнить нужно. Я предполагаю, что дело не чисто. Тем более что за последние сутки это не первый облом. — Иратов встал, показывая, что разговор окончен. — Выручай, Петрович, дела правда плохи.
— Понял. — Начальник службы безопасности стал серьезен и даже суров. — Сделаем. Будьте уверены, Вадим Сергеевич.
А через полчаса Иратов уже входил в дверь старинного особняка, в котором располагался фонд «Наша демократия», с твердым намерением выяснить, что же такое случилось с Трошкиным и почему он так странно себя ведет.
По коридорам фонда, как всегда, сновали люди, многие доброжелательно здоровались с ним, из чего он сделал вывод, что Трошкин еще не сообщил своим сотрудникам новость о разрыве дипломатических отношений с Иратовым. Зато секретарша Марина оказалась полностью в курсе дела:
— Вам назначено? — холодно спросила она.
— Здравствуй, красавица, — тепло улыбнулся ей Иратов. — Саша у себя?
— Александра Дмитриевича нет на месте, — соврала Марина и что-то записала в свой еженедельник. — Я доложу о том, что вы заходили, когда он появится.
— Не утруждайся, голубушка, — ласково сказал Иратов, усаживаясь в кресло, — я сам намерен его дождаться.
— Его долго не будет… — заволновалась Марина.
— Ничего, я не тороплюсь.
— К тому же вас нет в его графике…
— Фу-ты, ну-ты, какие мы важные, — усмехнулся Иратов. — Графики у него. Ничего, я как-нибудь вне графика.
Марина почесала в голове, нахмурилась и решила не церемониться:
— Пройдите, пожалуйста, в комнату для посетителей. У меня указание руководства не устраивать столпотворение в приемной.
Иратов хотел возразить и поставить ее на место, но махнул рукой и отправился гулять по фонду. И тут, что называется, случайная встреча натолкнула его на интересную мысль. Он шел по коридору, злясь и поругиваясь, и навстречу ему неожиданно вылетела давешняя девочка-журналистка, с которой он познакомился в «Роще».
— Вот так раз, — обрадовался Иратов, — какими судьбами?
— Загадочными, — шепотом сказала она, — сама не очень понимаю. Но интересно-о-о…
— Так что вы здесь делаете, Александра?
— Любуюсь. Заглядываю в замочные скважины, слушаю непонятные разговоры, учу новые слова. Здесь очень странное место. — Саша засмеялась. — А если честно, то ваш друг Трошкин зачем-то нанял меня писать книжку о своем фонде.
— Ваша информация несколько устарела, — грустно сказал Иратов.
— Да? Книжка ему больше не нужна? — то ли обрадовалась, то ли удивилась Саша.
— Нет, про книжку я ничего не знаю. А вот о том, что он мне друг, так это в прошлом.
— Почему?
— Не знаю. Пытаюсь понять, но пока не получается. Вот только что был изгнан его милейшей секретаршей из приемной. Говорит: «Ходют тут всякие».
— Вот зверье! А вы не ходите к ним больше! — искренне возмутилась Саша.
Иратова позабавила ее детская наивность — «не ходите», легко сказать.
— Видите ли, — пожаловался он, — дело в том, что Трошкин до последнего момента занимался моей предвыборной кампанией. Так что его неожиданный демарш — большая неприятность для меня.
— А, понимаю, — кивнула Саша.
— Поможете мне? — неожиданно спросил Иратов, сам себе удивляясь. Девочка, конечно, хорошая, правильная, это видно, но ведь совершенно посторонняя.
— Как? — Саша насторожилась.
— Вдруг вам удастся выяснить, что случилось, почему Трошкин меня кинул и кто за всем этим стоит. А кто-то точно стоит, — закончил он убежденно.
— Я попробую, — неуверенно сказала Саша. — Но вряд ли Александр Дмитриевич станет со мной откровенничать.
— А вдруг? — Иратов виновато развел руками. — У меня совсем плохи дела, поверьте. Мне всего и надо — понять, кто объявил мне войну.
— Ну да, ну да. — Саша задумалась.
— Спасибо вам. — Иратов окончательно разволновался. — Вы уже второй раз меня выручаете. Я ваш должник, правда, правда.