— Что ты здесь делаешь? — не скрывая раздражения отодвигаю от себя тело девушки.
— Герман, милый! Я узнала, что ты улетаешь в Японию, и сразу купила билет на самолет. Я следила за тобой! Я не могу без тебя! — мурлычет мне на ухо, лапая потными ладошками за плечи.
— Совсем ебанулась, Оксан? Я все сказал тебе! Между нами ничего не может быть, кроме секса! — смотрю в наглые глазищи, пьяные и развращенные, невольно вспоминаю нашу встречу на званном ужине. Все было почти так же, как и сейчас.
— Так я сейчас большего и не прошу. Я соскучилась по нашим встречам, Герман, — продолжает шептать на ухо интимным голосом, обжигая дыханием кожу.
Раз уж эта наивная дурочка приехала ко мне на другой конец материка, то почему бы не воспользоваться ей снова? Когда-то нам было очень даже хорошо вместе, и сейчас, я уверен, будет не хуже. Руки тянут женщину за талию поближе к себе, и та в ответ нарочито громко дышит, стараясь доставить мне удовольствие поцелуями в шею. От ее ласк не вставляет, поэтому нужно скорее переводить ситуации в горизонталь. Выплеснуть всю усталость в сексе — то, что нужно после тяжелого дня.
В отель мы добрались за считаные минуты. Оксана даже в чужой стране не зная языка, чувствовала себя уверенно, как обычно. Странно конечно, что это безмозглое существо решило пропустить все свои съемки и примчаться ко мне. Неужели рассчитывает на что-то большее, чем секс? Хочет покорить меня этим поступком? Какая жалость, что ей не удастся. С Валесовой я уже поставил точку, а для красоты и антуража мы проведем сегодняшнюю ночь, чтобы финал отношений наполнился красочными воспоминаниями.
Не проронив ни слова, девушка стягивает с себя платье, остается в черных кружевах, и я вновь отмечаю неестественность форм. Неужели существуют мужики, которых возможно так просто одурачить и выдать импланты за подарки природы?
Валесова умело падает на колени и быстро расстегивает ремень моих брюк, тянет вниз, выпуская на свободу эрегированный член. Смелый язык легко касается головки, пробуждая во мне еще большее желание оттрахать ее жестко и грязно. Собираю волосы Валесовой в руку, слегка нажимаю на ее затылок, и женщина включается в игру.
Огромные губы скользят по стволу члена, опускаясь почти до основания, а я мучительно и сосредоточенно стараюсь почувствовать хоть каплю удовольствия. И как бы глубоко и активно Оксана не выуживала из меня прежнюю страсть, теперь я могу только смотреть на нее пустыми безучастными глазами.
Снова и снова задаю себе этот вопрос: что, мать твою, происходит? Это болезнь какая-то? От действий накачанной красотки, которая раньше способна была довести меня ртом до экстаза, до трясущихся коленей, до опустошения, теперь скорее щекотно, чем приятно. Схватив волосы посильнее, толкаю бедра навстречу ее жадным губам, сильно сжавшимся кольцом, но почти ничего не чувствую. Какого хрена?
В надежде, что войдя в мокрую Валесову я смогу получить должную разрядку, хватаю женщину за плечи и поднимаю на руки, тащу на кровать, как первобытный человек свою добычу. К черту эти кружева. Рву трусики на ее теле, отчего Оксана взвизгивает и посмеивается. Смейся, смейся, Оксаночка.
Перевернув телеведущую лицом в подушку, нажимаю ей на поясницу, чтоб прогнулась для меня, как нежная кошечка, и она ведется, подставляет округлую задницу. Ладони чешутся хорошенько отшлепать — так и делаю, под громкие наигранные стоны. Фальшивить в постели Оксана любила, делала вид, что завелась от одного прикосновения, как порно актриса, и сейчас в ней вновь включилась эта пагубная симуляция.
Проникаю в мокрое пространство моей сегодняшней пассии как-то слишком остервенело, резко, ненасытно. И сразу вхожу в привычный для себя темп. С Викой так не потрахаешься, с малышкой Малиновой я вообще боялся сделать лишнее движение, чтоб не причинить боль, чтоб не напугать, чтоб не вызвать антипатию к сексу. Зато, с ней я чувствовал такое дикое наслаждение, такой бешеный экстаз, как зверь, сорвавшийся с цени.
Блядь! Трахаю одну, а мысли о другой.
В моей жизни было слишком много женщин. Многих, больше половины, я даже не помню по имени, а некоторые остались в памяти безликими. Их кукольная внешность стерлась из памяти, как сны к обеду, остались лишь смутные догадки, что что-то все-таки было.
И сейчас, когда я уже почти поставил жирную точку с Валесовой, она вновь пробралась ко мне в спальню, совратила слишком легко, затащила в номер и… не удивила. Она обычная, как тысячи других.
— Все хорошо? — услышал хриплый приглушенный голос телеведущей и вздрогнул.