Увидел имя: Амурская Виктория Юрьевна? Герман нарочно сделал этот пропуск на его фамилию, и, вероятнее всего, предупредил охрану, что я — особенная гостья.
Меня провожают до самого лифта. И так, мой жених уже ждет меня на двадцать четвертом этаже. Самое время надеть маску.
Выхожу из лифта в коридор, и тут же опять вижу охрану. Здороваюсь и слышу тишину в ответ, растерянно поджимаю губы и захожу за угол, где шумный смех и музыка.
Торможу. Рассматриваю столики. Мужчины в костюмах. Все красавцы, почти как мой жених, женщины дорого одеты, все в украшениях. Ищу глазами Германа, но тщетно.
— Здравствуй, прекрасная незнакомка, — слышу ласковый голос за спиной и оборачиваюсь. Незнакомый молодой человек смотрит лукавым взглядом.
— Здравствуйте, — выговариваю в ответ, а после продолжаю оценивать взглядом пространство в поисках Амурского.
— Вы тоже опоздали? — снова голос за спиной, который почти раздражает. — Пробки заебали, да?
— Да, — коротко киваю, даже не смотря на собеседника. Интересно, мой жених тоже матерится в культурном обществе? Или общество не такое уж культурное?
— Кого-то ищете? — парень обходит меня, и теперь я отмечаю белую маску под цвет рубашки и голубой галстук под цвет глаз.
— Мне нужен Герман Амурский.
— Герман Александрович? Так он отошел двадцать минут назад, — парень жестом приглашает меня пройти к окну, чтобы не толпиться в проходе, и я покорно следую за ним.
— Когда Герман вернется? — музыка становится громче, и мне приходится сблизить дистанцию с незнакомцем, чтобы не кричать. Люди вокруг нас встают, чтобы потанцевать, поэтому молодой человек встает еще ближе. Мне уже до неприличия жарко от его близости, но я просто должна узнать, где мой Амурский.
— Я думаю, Герман Александрович вернется не скоро. Он отлучился в специально отведенную комнату для… — собеседник одной рукой показывает кольцо, а палец другой руки вставляет в него, туда-обратно, очень недвусмысленно. — Это надолго, ведь Герман Александрович настоящий жеребец.
— Что? — только и получается произнести.
Я задыхаюсь, будто проглотила стекло, измельченное в пыль. Больно. Слишком больно, и перед глазами красное зарево. Руки начинают дрожать от одной мысли, что мой жених может сейчас развлекаться где-то с другой женщиной, а я опять покорно его дожидаюсь. Меня толкают танцующие люди, становится тесно, душно, я почти ничего не чувствую. Черные пятна перед глазами перерастают в самый настоящий приступ головной боли и тошноты.
— А вы ему кто, собственно говоря? — слышу где-то над ухом, и только теперь чувствую чужие руки у себя на талии. Я молчу, улыбаюсь, пинаю ревность.
Я что, танцую с другим? С этим голубоглазым? Подминаю взгляд, и когда череда черных пятен рассеивается, вижу ясные, как январское небо, глаза. Руки сами тянутся к его плечам. Я виляю бедрами в такт музыке, наверное, слишком откровенно, чувствую ритм и стараюсь выгнать плохие мысли.
— Хочешь выпить? — шепчет на ухо танцор, уже перешедший на «ты». Я просто киваю в ответ. Сильная ладонь хватает меня за руку и тянет куда-то к столику. И вот в моей руке уже оказывается игристое розовое вино, новый знакомый как-то слишком бурно меня охаживает, говорит миллион комплементом на ухо, томно дышит.
Я выливаю залпом жидкость в свой организм и чувствую дрожь в коленях. Вздыхаю, но мой приставучий мужичок не обращает на это внимание, берет мою руку и целует тыльную сторону ладони, выдает какую-то ерунду про нежную кожу.
А я смотрю в одну точку и не могу оторвать взгляда. Слезы дерут в горле, и я очень стараюсь их проглотить. Неужели, Герман развлекается где-то с женщиной, засаживает ей, внимает ее стонам. Картинка интима моего жениха с другой бабой слишком яркая, как будто я по-настоящему за этим подглядываю. Это еще хуже, чем черные, пляшущие в такт музыке пятна. Нужно перевести дух, отогнать от себя все дурные мысли. Может, это все не правда? В любом случае, если спросить это у Германа в лоб и услышать положительный ответ, будет слишком больно. И я разревусь на глазах у элитного общества, все это заснимут папарацци.
Закрываюсь в туалете и смотрю на себя в зеркало. Красная, к слову, вся — даже кончики ушей. Снимаю маску и обдуваю себя холодным воздухом, может, станет легче.
6.4
Вместе не до конца:
Герман
Жанна за каким-то хером позвала меня на крышу, разнылась, как маленькая, и мне пришлось идти. Здесь морозом прошибало до костей, зато вид на город просто сказочный.