Рассвет пролез в комнату, как вор, и я окончательно передумала спать. Встала с постели, аккуратно поправила одеяло и подошла к окну. Сегодня выпал первый снег. Он блестел от солнечных лучей, как бриллиантовая пыль, и отблеск резал уставшие глаза.
Прошла на кухню, злоупотребляя гостеприимством Анфисы Викторовны, и заварила себе порошкообразный кофе. Уселась на стул, поджала ноги под себя, взяла в обе руки чашку с горячим напитком, обхватив ее ладонями. Запах проник в нос, я жадно втянула его и закрыла глаза. Предательская слеза взбудоражила ровную темную гладь в чашке, соскользнув с моей щеки.
Я знала, что Герман со мной не навсегда. Но я и подумать не могла, что мне будет так сложно расставаться с этой сказкой. Я полюбила его так сильно, как никакая другая женщина не смогла бы. А я сумела. Разглядела за холодным придирчивым взглядом тепло и свет. Или я это себе придумала? Судя по тому, как Амурский поступил со мной, вся его натянутая искренность была высококачественной подделкой. А я, как малолетка, повелась на все уловки миллиардера.
Это не деньги и роскошь вскружили мне голову. Во всем виноват только он.
Первым делом решила посетить в «Гвоздь» — шла вымаливать прощения и проситься обратно. Стоило мне только открыть дверь в бар, как в нос ударил запах табака. Тут же я встретилась взглядом с Вадимом. Хмурый какой-то, напряженный. Стоит и еле дышит, нервно натирает стакан и колет холодными глазами.
— Привет, Вадим. Управляющая у себя? — подхожу к стойке, рассматриваю безучастное лицо бармена, сглатываю.
— Ты что здесь забыла, Вика? — Вадим наконец-то смотрит мне в лицо: не в глаза, куда-то выше. — Тебе тут не рады. Особенно я и Вера.
Я не удивляюсь. Я все понимаю. Конечно, Вера и Вадим меня теперь ненавидят за то, что выпрыгнула хоть на несколько дней из серой рутинной жизни.
— Я спрашиваю, управляющая у себя? — повторяю вопрос, не смотря на неприкрытую ненависть на роже бармена. Неужели я столько лет по нему безответно сохла?
— Уходи, — зловещий шепот обжигает кожу. Вадим что-то, совсем умом тронулся.
— А-а-а! Вот она, наша подстилка миллиардеров! Напрыгалась по золотым членам? Решила спуститься в наш мир, ваше величество? — Вера толкает меня в плечо, что подвинулась. Зачем-то виснет на барной стойке, тянется к Вадиму и… целует его в губы.
Недоуменно поднимаю бровь, наблюдая за сладкой парочкой. В этот момент хлопает дверь, и я вижу управляющую.
Больше терять времени не хочу, поэтому бегу за владелицей «Гвоздя» и тяну ее в кабинет на разговор.
После долгих и тяжелых уговоров, управляющая сдается, открыто намекая, что «Гвоздь» скоро прикроют из-за долгов.
Через интернет нахожу объявления об аренде квартиры. День явно выдался благополучным. И на работу вернулась, и сняла себе маленькую однушку. Только вот, как теперь вливаться в коллектив, налаживать отношения с Верой и Вадимом? И если я не ошиблась, моя подружка встречается с парнем, который мне очень нравился.
Это не могло не напрягать.
7.2
Научиться бы жить:
Герман
Утро выдалось тяжелым. Повар француз приготовил какую-то несъедобную хрень на завтрак. Фаина Ивановна уронила стеклянный столик на первом этаже, пока отмывала пол, и тот разбился вдребезги. Жанна за каким-то чертом разрывала телефон СМС о том, как сильно любит своего племянника. Визажистка Аня сунула пригласительный на ее свадьбу с моим охранником Виктором, которая состоится в субботу.
На работе рутина, долбящая по мозгам. В офисе душно и дышать просто нечем. Все обсуждают прошедший бал-маскарад. А мне даже вспоминать вчерашний день не хочется. При любом упоминании о нем перед глазами только руки незнакомого хрена на талии моей Малиновой Вики.
Уже не моей.
Избавился от нее в надежде, что просто забуду, как всех остальных. Однако проснулся посреди ночи в поту от того, что приснились ее зареванные глаза.
На улице валит снег, когда выхожу из офиса. Снежинки попадают за шиворот и тают на раскаленной коже. Зато дышится спокойно и легко. Морозный воздух приятно обжигает, и домой не хочется. Потому что как одержимый жду, что в особняке с лестницы обязательно должен спуститься светлоглазый ангелок и крепко обнять за плечи. Знаю, что этого больше не будет, но продолжаю надеяться.