— Я и не знала, что твои глаза такие голубые.
— Ты будешь звездой.
— Ты должна участвовать в конкурсе красоты в следующем году.
В конкурсе? Спуститесь с небес. Это всего лишь платье. Просто платье.
После того, как около пятидесяти девочек сказали мне, что это правда, я начинаю в это верить капельку больше. Просто мне ужасно хочется, как и им, увидеть лебедя.
Глава 7. Исправленная
Прошлой ночью у меня был кошмар. Мы стоим на сцене в Лозанне. Все девочки ошеломительны в своих красных платьях, кроме меня. Все, что на мне надето — это сатиновая комбинашка. Скотт стоит посреди зала и пялится на меня также как делал это в холле в прошлый четверг. Если у него не появится девушка в ближайшее время, я сойду с ума и побью его прямо посреди класса музыки в школе, и не важно, друг он мне или нет. Легенды о Чудовище потом точно выйдут из-под контроля.
Не знаю, как могу чувствовать что-то подобное. Скотт для меня как брат. Мы всегда были друзьями. Он не может мне нравиться в романтическом плане, но я подмечаю некоторые вещи. Например, форму его плеч. Они вопиюще сексуальные на этой неделе. Он надел свою белую обтягивающую майку, и я просто не могла прекратить пялиться на его плечи. Они не такие прыщавые, как обычно. И там явно прослеживаются мускулы.
Он подловил меня в музыкальном классе.
— Что такое?
— Ничего. — Я силой заставила себя сосредоточиться на скучной музыке, которую мы поем в хоровом кружке в последнее время. Звенит звонок.
— Бет?
Я не останавливаюсь.
— Увидимся, Скотт. Я вроде как спешу. — Он и не в курсе, что я спасаю его судьбу от неминуемой гибели.
Мой телефон вибрирует, я достаю его из кармана и открываю крышку.
— Слушаю тебя, Мэдоу.
— Вообще-то, это твоя мама.
— Прости. Я сегодня какая-то потерянная.
— Почему? Сегодня твоё лицо выглядит лучше.
Будто я собираюсь рассказать маме, что у меня на уме. Я уверенна, что она бы оценила разговор о сексуальных плечах Скотта.
— Просто устала. Вчера была поздняя репетиция в хоре. — И потом мне пришлось вести машину из Энн-Арбор до дома, я вернулась к часу ночи.
— Хочешь прогулять школу сегодня после обеда?
— Да. Это было бы замечательно.
— Хорошо. Зайди в класс и выключи телефон, тогда твои извинения будут приняты. Встретимся сегодня, а потом ты можешь спать весь вечер.
— Встреча? И ты туда же…
— Это не займет много времени. Жди меня дома. Я отвезу нас.
Наверно, это очень важно. Мама отпрашивается с работы…
— Мам?
— Бет, пожалуйста. Давай развлечемся вместе на этот раз, — ее голос звучит взволнованно, такой энергичной, каким только может быть голос экономиста.
— Что происходит?
— Я подумала о том, что они никогда не сделают.
— Чувствую себя Франкенштейном.
— Ты имеешь в виду его монстра?
— Ага. Вы с мамой Мэдоу могли бы побороться за роль безумного ученого.
— Ты возможно еще не осознаешь, но то, что происходит с тобой — большое событие. Я хочу быть частью этого.
— Хлопать в ладоши в зале — уже не считается?
— Я не поеду в Швейцарию, как другие.
— Ты ревнуешь меня к маме Мэдоу?
— Она столько сделала для тебя…
— Да как ты вообще можешь сравнивать себя с ней? — Так грубо говорить это в идиотский мобильник, стоя у двери класса. — Мам, ты моё всё. — Мой голос прерывается, я начинаю шептать: — Где бы я была, если бы не ты?
Она шмыгает носом.
— Я знаю, это было нелегко для тебя. Мальчишки… Ты постоянно приходила заплаканная из начальной школы. — До третьего класса. Потом у меня был Скотт, с кем я могла разделить это. Большая разница. — Ты скрываешь это от меня, но я-то знаю, какую боль они тебе причиняют.
Вряд ли мама знает о полуголом парне, прикованном к моему шкафчику, о маске, о целом холле парней, которые начинают выть по-волчьи, когда я прохожу мимо, все те способы, которые мальчики из старшей школы используют, чтобы напомнить девочке, что она чертовски уродлива. Не по-человечески. Никчемна. Как девчонки избегали меня тоже. Ни один мальчик никогда не хотел влюбиться в меня. Если бы мама это знала, это могло бы ее убить.
— Я нормально выгляжу сейчас.
— А что насчет очков?
— Я не надену их, когда мы будем выступать.