Она дышала быстро и глубоко, опустив голову. Пот поблескивал сквозь слой ее макияжа.
Я помнила ужасное ощущение паники, когда впервые почувствовала лазер на своем лице. Мама Мэдоу была в другом вагоне. Она всегда прячется, когда у Мэдоу наступает кризис. Думаю, ей не нравится смотреть на недостатки собственного творения.
Мэдоу сочувствовала мне, когда я проходила лазерное лечение. Сегодня, когда мы ехали в поезде, я взглянула на свое лицо на дисплее новой камеры. Я выглядела неплохо. Она сделала это для меня, а мне все это было ненавистно каждую секунду. Но сейчас… Я должна быть благодарна. По крайней мере, я могу поддержать ее.
— Эй! — Я дотронулась до руки, и ее испуганные глаза уставились на мое лицо. — Посмотри на эти вчерашние фотки из Женевы.
Я сунула тонкую цифровую камеру, которую мы с мамой купили после моего анализа ДНК под нос Мэдоу. Мама сводила меня в больницу, чтобы сдать анализы за два дня до вылета. Отрицательно. Как здорово! Мы обе нуждались в каком-то ободрении после всего этого.
Она сфокусировалась на экране.
— Ты уверена, что это Женева?
— Ага. Здесь есть твое фото у ООН. — Мы пели у входа перед флагами. — Сейчас найду. — Я пролистала на одну из ее милых фото.
— Не могу поверить, что мы не встретились с парнями из Эмебайл из-за каких-то десяти минут. — Она помнила расписание их поездок наизусть. Разговоры о парнях лучше всего помогут ей отвлечься, поэтому я сосредоточилась на этом.
— Разве мы не их видели во второй половине дня? — Мы маршировали со всеми конкурирующими хорами с флагами в центре Лозанны, распевая песни. Сотни хоров. Тысячи певцов. И кучка людей в одежде цветов флага Канады похожие на парней их Эмебайл.
— Смотреть на их спины, мелькающие где-то вдалеке — я не за этим приехала.
Я медленно перелистывала фотки.
— Ты увидишь их завтра.
— Не пойдет. Мы же конкуренты. Терри будет держать нас на привязи целый день. Но Эмебайл поют сегодня вечером. Мы должны выбраться и посмотреть на них.
Терри не позволит нам пойти на торжественное открытие. После сегодняшнего долгого путешествия по горам, она захочет, чтобы мы легли спать пораньше. Может теперь, когда у Мэдоу есть своя точка зрения, я смогу ее отговорить? Я здесь, чтобы петь, а не высматривать парней. И завтра я, наконец-то, спою.
Не то, чтобы мы не пели раньше. Мы уже провели неделю во Франции, Италии, и сейчас мы в Швейцарии. Мы пели у основания Эйфелевой башни, затем перебрались в Рим и выступали в самой середине огромной площади перед собором Святого Петра в Ватикане. Потом в Женеве. Сейчас мы заселились в наш странный небольшой отель в Лозанне. Комнаты небольшие, но очень и очень опрятные. Даже моя мама, сущий педант, одобрила бы. Наш отель в Италии был настоящей дырой. В Париже — и того хуже. Единственная жалоба по поводу этого отеля, так это вывеска снаружи. Огромная голубая русалка, которая забыла надеть свои ракушки. По крайней мере, то, что она не прикрыла — легко обнаружить. Ее прелести не имеют ничего общего с теми отвисшими у женщины среднего возраста, которую мы встретили, греющейся на берегу озера. Не могу представить себя на её месте. Мама Мэдоу сказала, что загар поддерживает женскую грудь в форме. Фу. Тем дамам загар точно не поможет.
Когда поезд остановился около часа назад, Терри зашла в наш вагон.
— Укутывайтесь получше, леди!
Мы выпрыгнули, и я сильнее запахнула свое пальто. Мы все были одеты в одинакового цвета брюки и кремовые пальто с логотипом Блисс на воротниках и с прослойкой ткани изнутри, чтобы здесь, в горах, не замерзнуть.
Мэдоу схватила меня за руку.
— Я думала, будет лучше.
Мы все еще были посреди гор. Темный, нескончаемый камень. Очень холодно.
— Шарфы. — Терри обмотала свой вокруг лица. — Быстрее.
Мэдоу остановилась.
— Куда мы идем?
Леа встала по другую сторону от Мэдоу, поддерживая ее.
— Ну, мы же не будем петь здесь, на перроне.
Мы пробежали через каменный коридор, вдыхая воздух чрез шарфы, которые защищали наши носы и горло. Затем протиснулись сквозь огромные двойные двери в открытое воздушное пространство, теплое и застекленное. Куда не посмотри, совсем рядом были видны пики гор. Это не развеселило Мэдоу.
Но сейчас она выглядит так, будто видит настоящее чудо в действии. Эмебайл прямо тут, в нашем ресторане. Они не должны были быть здесь. Должно быть, изменили график, чтобы сбежать от надоедливых поклонниц.