— Поцелуй меня на удачу.
— Иди, Бет. За нами еще ждет куча людей.
Я все еще не прыгаю. Он чмокает меня в щеку и толкает с платформы. Я кричу, закрыв глаза, пока спускаюсь вниз. На полпути крик превращается в джазовый писк. Они не шутили по поводу крепления. На том конце меня ловит сетка, и я отстегиваюсь, так как Дерек может следовать прямо за мной. Он сам спрыгивает с платформы и скользит намного быстрее, чем я.
Я кручу головой и смеюсь. Он счастлив, что я не оказалась трусихой. Мы снова вскарабкиваемся. На этот раз будет весело. В итоге, я прыгаю последняя и на тот раз мои глаза открыты.
Дерек готов прыгнуть еще раз. У нас есть пара часов, и мы можем спускаться с разных ракурсов канатной дороги столько раз, сколько пожелаем.
Мы даем друг другу «пять», и он говорит:
— Идем на самую высокую дорожку. Ты — великолепна.
Я сбавляю темп.
— Это была не самая высокая?
Он показывает на парочку своих друзей на платформе у самой вершины, высоченной, как небоскреб, — ни за что, никогда туда не поднимусь, — и следующей на нашем пути.
— Да, эта определенно будет повыше.
Колени превращаются в желе. Настоящая трусиха.
— Как насчет того, что я просто понаблюдаю?
— Ты уверена? — колеблется он.
— Только не убей себя. Я еще с тобой не закончила.
Он смеется, словно я пошутила, но эта неприятная часть застает меня врасплох.
— Что?
Но он уже ушел.
Я иду и наблюдаю за ним. Не очень хорошая идея. Даже с земли все выглядит до жути страшным. Самая высокая линия — ужасающая. Я знаю, что он прикреплен к тросу, но его полет будет проходить так высоко. И он без вопросов на него согласился. Не дрогнув. Не боясь. В определенный момент парень из Эмебайл помладше застревает прямо перед ним. Дерек полностью отцепляется и перелезает через парня. Без страховки. Он скользит…
— Дерек!
Он держится, вместо того, чтобы рухнуть у моих ног. Он снова прикрепляется к тросу и фокусируется, пытаясь отыскать меня, и когда находит, видит выражение ужаса на лице во время всего его дальнейшего спуска.
— Наверное, не стоило тебе смотреть.
Я направляюсь на поиски Сары, но они с Блэйком исчезли.
Я могу вернуться и пройти тем же маршрутом с Дереком, но что-то тянет меня сделать это самой. Ну, разве не глупо? Внезапно мне снова не хочется идти одной. Он или ничего. Это заставляет меня грустить. Завтра я сяду на самолет и улечу от Дерека. Он будет дома через две недели, и тогда мы сможем использовать по полной каждую минуту, проведенную вместе. Мы сможем быть в жизни друг друга, но как сейчас уже никогда не будет. Как можно попусту тратить минуты?
Песня, которую мы пели дуэтом прошлой ночью, вертится у меня в голове. Я напеваю припев, пока брожу меж деревьев. Наша любовь настоящая… не могу сделать и шага… Слава Господу, ты здесь… Это ты. Это ты. До тех пор, пока гигантские деревья не пошатнутся.
Я сочиняю свой собственный стих, блуждая сдери деревьев, словно между строк. Наконец я способна сказать то, что не могла. Я пою.
Я представляю себе, как он поет в ответ.
Я застреваю на его последней строке и в это время нахожу деревянное здание, где получают инструктаж. Дерек уже там, ждет меня, открывая бутылку освежающей минералки.
— Как ты так быстро обернулся? — Сколько еще раз отсоединял крепление, чтобы прелесть через кого-то? — Ты — маньяк.
— Получаю адреналин любым известным способом. — Он пожимает плечами.
— Ты чертовски меня напугал.
— Это так мило.
— Для меня — не очень.
Он прочищает голо и делает большой глоток воды.
— Наверно хорошо, что тебя не будет рядом ближайшие две недели.
Он вспотел и снимает хоккейный свитер. Футболка задирается, оголяя пластырь на нижней части живота с правой стороны.
— Я думала, ты путешествовал.
Я подхожу к нему, подношу руку к животу и нахожу пластырь.
— Что ты с собой сделал?
— Это комариный укус. Смотри, на руке еще один. — Он поднимает руку. — Я немного опух.
Там противные, разбухшие, расчесанные укусы на его руке.
— Ты не должен их расчесывать. У тебя есть еще лейкопластырь?
Пятно на животе не было красным, как это месиво на руке.